На перекрёстках дороги к Храму:

Одесса-Осетрово-Мухтуя-Мирный-Александрия-Хатат-Александрия. ( 1960-2008 г.г.)

 

   На фото, слева направо: Вилен Очаковский, докер и комсорг Мухтуйского речного порта. 1960 год. п. Мутуя на реке Лена. Якутия.     Галина Очаковская(Мошкина), она же «Чудо». 1963 год. г.Мирный. Якутия. Эдуард Латышев, он же «Дизель», соратник Вилена в комсомольских схватках с речпортовской бюрократией. 1960 год.  Вилен Очаковский. Внештатный корреспондент литературного альманаха «Вилюйские зори». Республика Саха(Якутия).2005 год.

  Журналистские работы автора в Якутии: «Молодёжи Якутии( Якутск), «Социалистическом труде»(Мухтуя), «Мирнинском рабочем»(Мирный),»Спортивной Якутии»(Якутск), «Вилюйских зорях»(Мирный).. На Украине, в:районных, городских и областных газетах Кировоградской области и в республиканских: «Комсомольское знамя»(Киев), «2000»( Киев),»Украина-Центр»( Кировоград) С 2009-го он, член Союза журналистов Украины, издаёт Интернет-журнал «просто ПРАВДА» (www.prostopravda.ru)..

Вилен Очаковский
На перекрёстках дороги к Храму: Одесса-Осетрово-Мухтуя-Мирный-Александрия-Хатат-Александрия. ( 1960-2008 г.г.)

 

ЛИРОПРЕДИСЛОВИЕ

Мухтуя

Мухтуя, мне тебя не забыть… Не забыть…
Только память моя, вовсе не поэтична —
Как поэт, не умею я рифмой лепить
Образа вычурнО, артистично…
Не о сопках над Леной хочу я писать,
Что укрылись сосново-листвяночной шубой
А о том, как на Лене пришлось воевать
В речпорту в докерАх — правдорубах…
Как в Мухтуйском эРКа ВээЛКаэСэМ
В СМУ — 1 я готовил на Лене восстанье…
Как в горячке кропал в вихре «жареных» тем
В «Соцтруде» бомбовЫе сказанья…
Как отважно и яро мухтуйцы дрались
На комсучье-обкомовской сходке в Якутске,
Как с тойонами – стенка на стенку сошлись,
Как боялись нас компартублюдки…
Как прославили громко мы – на весь Союз
Наш Мухтуйский райком -бич компартбюрократов!
Не стесняюсь писать и сказать не боюсь —
Каждый был из НАС Правды солдатом…
Пеледуй и Витим, Солдыкель и Мурью
Как забыть?.. К ним ведь сердце моё прикипело
В ту далёкую, яркую юность мою,
И теперь , когда жизнь потускнела…
Как забыть мне замшелый общажный барак
Там , на Базе , близ АРМа и 1-ой столовой…
Мухтуя – ты судьбы моей стартовый знак
Доброй , злой… и немножко суровой…
Вспоминается…снится Мухтуйка зимой…
Открыто пишу , без лукавинки зуда —
Как стрелою любви моей мчит над лыжнёй
Галя Мошкина – сладкое Чудо…
Не забыть и тебя , комсомольский наш бог
Рыжевласый витимец Васёк Емельянов…
И тебя не забыть , побратим мой – Колёк
( С автобазы Вилюйской) Романов…
И снова я – в бой , хоть седой и хромой:
Генный код – он упрям – не сменить до кончины…
Бой , в который я ринулся под Мухтуёй –
Этот бой полсталетний, рутинный…
Полста лет пронеслось в завирюхах, штормах…
Много помнится чётко и меньше- забыто…
Но всегда вспоминается – старт – Мухтуя,
Нынче – Ленск… на весь мир знаменитый…
8 сентября 1960 года. п. Мухтуя Ленского района ЯАССР —
28 сентября 2010года. г. Александрия Кировоградской обл. Украина.

По договору или по приговору?

8 сентября 1960 года — День для меня незабываемый. Именно в этот День, стартовав в Одессе-маме 29 августа, в мой день рождения, как будущий строитель Вилюской ГЭС, по договору, подписанному в Одесском бюро по оргнабору рабочих — на «стройки коммунизма», я финишировал на пристани Мухтуя. Колёсный теплоход «Благовещенск», прибывший из речпорта Осетрово, пришвартовался к дебаркадеру, и на благословенный ленский берег вывалила шумная и дикая по повадкам, лихая орда «сук вербованных». Так прозывали тогда в простом советском народе работяг, завербованных по кадровой системе Всесоюзного Оргнабора. Одним из «ордынцев» был и Ваш покорный слуга, 23-летний изгнанник из Одесской средней школы милиции МВД СССР » по несоответствию с образом офицера советской милиции», автор скандального фельетона «Школа держиморд», написанного для «Комсомолки», но… по понятным причинам там и… нигде, не опубликованного…. В морском кителе, подаренном братом, капитаном-лейтенантом- пограничником с Баренцового моря. Густая шевелюра, бородка «а — ля Троцкий», с флибустьерским блеском в глазах… «Это было недавно. Это было давно», как пелось в популярной в те годы песне. А сегодня 22 февраля 2013-го, нашлёпывая на «клаве» сию «повесть о пережитом», для «Вилюйских зорь», я созвонился с одним из бывших экс-«ордынцев» по кличке «Карась», он же Виктор Мирошниченко, он же экс-мастер Мирнинской «Рембыттехники», он же экс-гитарист Мирнинского клуба «Алмаз» 60-70 -ых годов прошлого столетия… —
— Карась, ты помнишь тот день в нашей общей северной биографии, когда мы приплыли из Осетрова в Мухтую? — Ну что ты? Такое не забывается… Хотя уже полтинник миновал… Особенно запомнился такая прикольная картинка…Поднимаемся мы от дебаркадера на набережную, а там на лесине три бича целлофановый пакет с «гамырой» опорожняют , а рядом закусь, меж «кирзачей» — банка колбасного фарша и финка из неё торчит…. Я потом таких в «Джентльменах удачи» видел с их вожачком Доцентом. Тут, один из них, что на Доцента смахивал, спрашивает: «Ппаццаны, вы каким Макаром сюды — по договору или по приговору?»… Видать за своих нас приняли…
— А потом, что было помнишь?
— А потом всю нашу гоп-компанию вербованную разделили — одни поехали на Мирный на стройки Вилюгесстроя, а другие остались в Мухтуе- докерами в речпорт мантулить……
Так и остался я в Мухтуе. Со своими новыми корешами. За десятидневку на железке, от Одессы до станции Лена мы скучковались в дружную «семейку». Одесситы Эдик Латышевым( «Дизель») и св. памяти Алик Орловым. Остался Алик навеки в приленской земле…А в Кировограде в нашу семейку добавились александрийцы Коля Яковлев («Враг»)и Толик Жилин. Мир тесен…Когда моя судьба-авантюристка, заражённая вирусом правдорубской журналистики, забросила меня в 1978-ом в Александрию, Кировоградскую (не Египетскую!), на шахту «Верболозовская», мы, бывшие мухтуйские докеры, стали братьями по кайлу и лопате в буроугольном «погребке»…

Элитная бригада.

Нашу бригаду («бугра» звали Лёня Ашурок, царствие ему небесное, погиб на лесоповале: лесина сыграла и вырвала ему пах) расселили в небольшом бараке, в районе АРМа(авторемонтные мастерские) и столовой №1.Как бывший мент, воспитанный в лучших традициях соцзаконности( за что и был исключён из спецшколы милиции) я самозванно-добровольно взял на себя полномочия «стража общественного порядка», что-то среднее, между старостой барака и комиссара, типа Фурманова у Чапаева. Только здесь я был сам себе Чапаев… Хотя и помоложе был — большинства обитателей этих докерских апартаментов, с печным отоплением и санузлом на экологически чистом околотаёжном пространстве. Примерно половина нашего «сучьевербованного» трудового коллектива имели на своём послужном «зековском счету» по 2-3 ходки в места не столь отдалённые по разным экзотическим сценариям… «Гоп-стоп»( разбойное нападение) и «Добрый вечир ваший хати»( воры — домушники), «Взломщики мохнатых сейфов»(насильники) и «бакланы»( хулиганы)…»Мокрушник» был всего один — Иван Иваныч. О его отношениях с «ментом» и «комсюком»( комсоргом Мухтуйского речпорта) речь пойдёт дальше… Авторитет, несмотря на моё ментовско-комсомольское прошлое и «инвалидность пятой группы», я заработал быстро. Видимо на моё реноме, в этой компании, типа «Оторви да брось», хорошо работала информация о приёмах боевого самбо, освоенных мной в спецшколе милиции и двухпудовки, которые были подъёмными только для меня и Дизеля. Помогли мне, установить жёсткий порядок в бараке и мои новые кореша Алик, Эдик и «Колька-Враг». «Врагом», Николая Яковлева, электрика Александрийского рудоремонтного завода, заядлого рыбака и мужа красавицы цыганки Гали, прозвал я. А случилось это, когда Коля «ковтнув»( глотнул) литруху «чемиргеса» из целлофанового кулька. «Чемиргесом» или «гамырой» называли тогда разливное молдавское вино. завозимое в Мухтую и, севернее, в Мирный , Чернышевский и по зимнику, на Айхал, в дубовых бочках, ёмкостью до 700 литров… Вспоминается, один такой «бочонок», при выгрузке с баржи раскрылся и обнажил внутренности, напоминающие спину ёжика. Видимо, шкипер зря время не терял, пока вёз с Осетрова на барже этот 700-илитровый «бочонок»… Сверлил дырочки. заполнял живительной влагой бутыльки или канистры, доливал, чтобы брутто не уменьшилось, благо, водички в Лене на долив хватает, затыкал дырки чопиками и замазывал их под цвет бочки… И не только вином промышляли шкипера-виртуозы(или, ВОРтуозы). Однажды мы достали из ящика с шоколадом …тракторный пускач., а из ящике для холодильника «ЗИЛ» — кирпичи, ровно по весу ГОСТовского брутто…. Виноват, отклонился от «Врага»… «Ковтнув» Коля «чимиргеса» и голосом, народного трибуна времён Великого Октября выдал фразу, за которую чекисты могли его — прямиком — из Мухтуи — на Магадан, только уже не по договору, а по ПРИГОВОРУ: «Был бы я пилотом бомбардировщика, разгрузился бы над Кремлём, чтобы всю тамошнюю банду с ихним вожачком «Никитой — Кукурузником» замочить!». На что я ему тут же: «Колька с тобой всё ясно, ты матёрый враг Советской власти! С этой минуты я даю тебе кликуху- «Враг». С тех пор к Кольке — как приклеилось -«Враг». Так все его и стали в бригаде величать. И он меня, так же. С той поры нас обоих, собарачники так и звали -«Враги»…
О «враге» Советской власти докере Мухтуйского речпорта УТСБ треста «Якуталмаз» Кольке Яковлеве мне вспомнилось в декабре 1990-го, когда экипаж бомбардировщика «Беловежская пуща» (Ельцин, Кравчук и Шушкевич) разбомбил мою Великую Родину Советский Союз… И подумалось тогда: О, если бы в Политбюро ЦК КПСС были ТАКИЕ враги Советской власти как Николай Яковлев и Ваш покорный слуга, комиссар докерского барака, то я убеждён, не исчез бы с политической карты мира СССР, а КПСС как Криминально Политическая Система Социализма была бы преобразована в ССЧЛ( Систему Социализма с Человеческим Лицом). Без танковых рейдов в Венгрию, Чехословакию и Афганистан. Без рабочих восстаний а Темир-Тау и Новочеркасске. Без «архипелага ГУЛАГ» и спецпсихушек для инакомыслящих и инакоживущих. И стала бы наша страна страной НАСТОЯЩИХ Советов, а не Запретов и жили бы мы теперь, в 2013-ом, не хуже скандинавов…Увы и ах: такая «картина маслом» — из области розовой утопии, ибо, как известно, история не терпит сослагательного наклонения… А ТОГДА, в октябре-ноябре 1960-го я окультуривал докерскую братию – купил, в складчину, радиолу, заказал из Москвы грампластинки, наладил выпуск стенгазеты «Докер», а за стенами барака, — выпуск агрессивно критического «Комсомольского прожектора» вместе с фотокорреспондентом «Дизелем»…Наживая себе врагов в конторе речпорта и райкоме КПСС, где организованный мною тогда же кружок по изучению марксизма-ленинизма приняли как стихийное бедствие. Ходячей причиной такого «бедствия» был мой друг Виктор Степанович Бойко, выпускник философского факультета Киевского университета, сокурсник будущего первого президента «незалёжной» Украины и одного из беловежских могильщиков Союза, Леонида Кравчука. Виктор отсидел два года в мордовских лагерях за выпуск подпольного студенческого марксистского(…) журнала «Подснежник». А в Мухтуе он устроился преподавателем истории и английского, по блату: отец его однокашника-якутянина был в то время министром культуры ЯАССР… Кроме культурной составляющей бурной деятельности комсорга речпорта и комиссара барака, была и…продовольственная…Я «учредил» фонд 3П — Праздничной Продовольственной Программы, на грани фола…Этот «фонд» формировался из … консервных банок тушёнки, сгущёнки и колбасного фарша…Эти деликатесы мы накапливали к предстоящим Октябрьским праздникам. А добывали мы эти деликатесы очень даже просто… При выгрузке с барж и складировании, ящики с этими банками «нечаянно» падали с докерских плеч и разбивались, ну а потом уже, дело техники: докерские(не воровские!) руки аккуратно паковали эти банки в столбики, заворачивали их в «Социалистический труд» и складировали их в барачный одёжный шкаф. Это деяние, на грани состава преступления я тогда умудрился легитимировать. Знаний, полученных в одесской спецшколе милиции на лекциях по специальной части уголовного права, кандидата юридических наук Нины Александровны Бондаренко и — профессора Бугрия- Шахматова, по теории государства и права, мне хватило, без вопросов. «Мужики! – вещал я, складируя эту нелегальную закусь, — вспомним гениальные слова Ильича, в аккурат, подходящие к данному случаю: «Нравственно( «а значит, и законно»,- дополнил я Ильича) всё, что полезно пролетариату!». Вот и эти, нелегально добытые продукты архи-полезны, как сказал бы Ильич, — пролетариату из бригады докеров Леонида Ашурка и, тем более, что предназначена эта закусь не для какой-то асоциальной бичёвской попойки, а для празднования 43-ей годовщины Великого Октября».
? ноября 1960 года заходит к нам в барак начальник Мухтуйского речпорта Олег Опарин: « Поздравляю Вас с праздником Великой Октябрьской Социалистической Революции, товарищи докеры! Желаю вам крепкого здоровья и трудовых подвигов на благо нашей любимой Родины и треста «Якуталмаз» в нашем родном речном порту, который по праву называют «Воротами алмазного края!». Провозгласив, положенное начальнику и коммунисту, поздравление, он осмотрел нашу «хату» и : « Ну вы даёте, мужики! Я двадцать лет начальствую на пристанях по Лене, но такого ещё не видывал…» Подошёл к стенгазете : « А кто это у Вас такой писатель? За меня приказы сочинил, да так складно у него получается, даже по- хохляцки умеет…». « Есть у нас один, Враг, ой, Вилен из Одессы, комсорг наш…» — выдал меня Коля Яковлев. «Да…продолжал Опарин, мне бы пару таких бригад, мы бы и осетровских по соцсоревнованю обыграли. Вы – моя элитная бригада! Спасибо вам, ребята».

«Комсюк» и экс-«мокрушник»

Я бы соврал, безбожно, если бы изображал моих собарачников ангелочками, живущими, строго по «Кодексу строителя коммунизма». Одним из таких недоангелов был и Иван Иваныч, только гораздо круче солженицынского Ивана Денисовича. Иван Иваныч промышлял на Украине «гоп-стопом», один из которых закончился «мокрухой», за что и пришлось оттянуть «червонец» на кировоградской зоне. От звонка до звонка…А когда «откинулся», сразу же завербовался, по Оргнабору, на Крайний Север. В тот морозный октябрьский вечер он пришёл в барак слегко поддатый с «сурьёзным базаром», да щё и финку из кармана вытащил:
— Комсюк паганый! Говно ментовское! Жидерман пархатый! Нех тут нам мОзги пудрить гнилым комуняцким базаром! Щас я тебе курсак распорю, кишки вытягну и вот на эту руку намотаю! (При этом он, как дирижёрской палочкой, водил финкой на уровне глаз в двух метрах от меня. Телосложением Иван Иваныч, был далеко не Иван Поддубный и даже- не Доцент из «Джентльменов удачи»: на лагерных харчах да на чифире, особо не разжиреешь… План операции захвата созрел мгновенно: «Когда приблизится на метр, бью, в прыжке, ногой в пах, с одновременным захватом ножа, как учил на уроках боевого самбо капитан Колесник)
— Давай, давай Иван Иваныч, подходи поближе, «поговорим за жизнь», как говорят у нас в Одессе, ну и за смерть- можно, коль тебе так захотелось мне кишки выпустить… Ну… Ну… Ближе…Ещё ближе… Ласково вещал я, настраиваясь на атаку… Мужики, молча наблюдали, выжидая, что будет дальше, строго соблюдая неписанный закон уличных драк: «Два – в драку, третий – в сраку!». Дизель, кивком головы спросил : «Может вырубить?» Я левой ладошкой отвутил ему « Ша, Дизель, кина не бедет…». И вот…когда между нами оставалось чуть больше метра, Иван Ивныч воткнул финку, но…не в «комсюка», а в половицу. Тут же он собрал свой зековский вещмешок и выбежал из барака. Больше мы его не видели, ни в бараке, ни на причале. Подошёл Дизель: «Шмуцкий, у тебя гипноз, что ли?» Эдик прозвал меня «Шмуцким» в честь вора в законе с Молдаванки, времён Мишки Япончика. « Да нет, вроде… У Вольфа Мессинга уроки не брал». Об этом «гипнозе» я вспомнил в Мирном, когда молодой подпитый абориген, автослесарь из Мирнинской автобазы «Алмаздортранс» кинулся на меня с 40-касантиметровым ножом, для разделки туш, на веранде финского дома в 1970-ом на улице Гагарина. Тогда я так же настроился на захват ножа, как в докерском бараке, но…слесарь-киллер, точно так же, как Иван Иваныч, отбросил нож в сторону: « Х.. с тобой, резать тебя не буду, а вот пристрелю – это уж точно, вот только за двустволкой сбегаю!…»

Сказание о Ленской Районной Комсомольской Революции. Социалистической, по форме, утопической, по содержанию.
(Киносценарий детективного сюрреалистического фильма, ожидающий экранизации 52(!!!) года…)

Первая серия. «Не длинным рублём единым…»

На экстра-докера, к тому времени (декабрь 1960-го), уже сокращённого, вместе с его мятежной бригадой, из Мухтуйского речпорта, несмотря на его комсоржество, положил глаз секондсек( второй секретарь) Ленского РК ВЛКСМ Василий Константинович Емельянов. Работал я тогда в бригаде землекопов на рытье траншей для укладки кабеля к Мухтуйским энергопоездам, которые до пуска Вилюйской ГЭС снабжали электроэнергией все предприятия «Якуталмаза» и Вилюйгэсстроя.
Из моих новых коллег, землекопов, мне запомнился один, тоже, как и Иван Ивеныч, из мокрушников, когда он хвастался своим « мокрушным» прошлым: « У меня пять рыл на руке»,т.е, пять трупов. Как бы давая этим понять, что у него и за шестым дело не станет…
— Вилен, не для тебя это дело, пожоги раскладывать и мерзлоту долбить… Иди к нам в райком комсомола инструктором промышленного отдела. Длинных рублей у нас не заработаешь( оклад – 80р.), зато работа, в самый раз для тебя – организаторская, лидерская. Поведёшь за собой молодёжь ленских пристаней и строек. мастерских, авторемонтных и судоремонтных… Одна Пеледуйская РЭБ чего стоит?! Мы с тобой такие дела завернём! В обкоме комсомола аукнется, да и в обкоме партии, тоже…Вот тут, похоже, таки гипноз сработал, секондсековский, и я, долго не раздумывая, огласился.
— Вася, лады, я согласен, хотя «зарплатню» ты мне положил хлипковатую… Придётся харчеваться в столовке, не превышая 2р. в день… Ладно, не помру, да и не за длинным рублём я из Одессы-мамы на севера подался, а за длинными приключениями и острыми ощущениями…
— Ну уж этого добра у тебя будет не меренно. А для остроты ощущений и оперативных передвижений мы тебе ещё транспортное средство выделим – мото-цикл, правда без люльки…

Вторая серия. ««Луч света…» в тёмном царстве. Компартийном»

В кабинете инструктора райкома комсомола я не засиживался… Сразу же напросился в командировки, в Витим, Пеледуй, Крестовую. В Крествую, 30 км., от Пеледея добирался своим ходом, на лыжах, которые ни в Одессе ни в Херсоне, даже видеть не доводилось. А тут …по замёрзшей Лене, в январскую стужу… Эти командировки я провёл как санитарные рейды, очищая тамошние комитеты комсомола от «мёртвых душ», заменяя их ЖИВЫМИ, молодыми бунтарями, не умеющими прогибаться перед начальниками и парторгами…
В моей буйной авантюрной башке буйствовали тогда, зимой 61-го, дерзкие реформаторские, если хотите, революционные идеи. Одной из таких идей был, как нынче говорят, ПРОЕКТ «Световая газета «Луч света…»» За многоточием я, как бы подсказывал зрителям продолжение от Неистового Виссариона: «В тёмном царстве»… Виссарион Белинский подразумевал под «тёмным царством» Романовское императорское, а я – хрущёвское, генсековское, КПССэсовское… Эта «световая диверсия», какой её восприняли стражи соцреализма и идеологической девственности «простого советского человека», была задумана в апреле 61-го для демонстрации её перед началом киносеансов в кинотеатре «Лена». Фойе «Лены» я обжил ешё раньше в феврале того же года, как арену для показательных фехтовальных боёв. Могу гордиться, до меня, и, к сожалению, после меня, такие бои жители таёжного приленского посёлка могли увидеть…только на киноэкране. Увы! Мою «антипартийную» световую газету удалось выпустить первый раз. И последний… Ну никак ОНИ, наследники Сталина, не могли вытерпеть мою беспощадную критику заврайотдела культуры Семёна Петровича Черепанова, начальника Мухтуйского УТСБ треста «Якуталмаз» Владимира Евстафьевича Медынского, директора Мухтуйской автобазы «Якуталмаза» Гайгаласа и др. отцов города и района…
Особенно, пострадал от моего «светового скальпеля» -( с эпидиаскопа — на киноэкран) Семён Петрович…
Под карикатурой шла такая подпись:
Семён Петрович- не мастер халтуры!
Повыше он – зав отдела культуры.
Он лося добудет и утку – влёт.
Дровишек к зиме из тайги завезёт.
Ну а свершенья районной культуры
Петрович варганит не выше халтуры…
( А восемь(!!!) лет спустя Черепанову представился счастливый случай, отомстить мне за тот «световой отлуп» в кинотеатре «Лена»… Весной 1969 года я с моим пятилетним Фиделем приехал в Ленск болеть за его маму на лыжных соревнованиях на Мухтуйке. Фидель в то время уже уверенно катался на коньках и мог совершать на них «каскадёрские» трюки. Недалеко от того места, откуда стартовала его мама, он спускался с крутой горки под углом около 60 градусов. Этот скоростной спуск был настолько зрелищным, что некоторые зрители даже аплодировали крохотному «каскадёру». И его уже настроился снимать какой-то киношник, но тут же к нему подошёл Черепанов и что-то ему сказал по-якутски. Съёмка не состоялась… Героизировать сына «светового диверсанта»?! ТАКОЕ Семён Петрович допустить ну никак не мог…)
Сразу же, по окончании сеанса моего «светопредставления» меня вызвал «на ковёр» персек Ленского РК КПСС товарищ Аргунов:
— Товарищ Очаковский, почему Вы, прежде чем показывать Вашу световую газету кинозрителям, не показали её своему руководителю, Первому секретарю райкома комсомола, или секретарю райкома партии товарищу Яныгиной?
– А какая норма закона обязывает журналиста согласовывать его материал с комсомольскими или партийными комитетами? – задаю я встречный вопрос персеку.
– Такой порядок согласования обсуждению не подлежит! Предупреждаю Вас(!) ещё один такой антипартийный проступок, и Вы будете уволены с работы или… Вами займутся компетентные органы! Для работника партийно-комсомольского аппарата ТАКОЕ поведение НЕДОПУСТИМО! Но «ультиматум Аргунова» не сработал и спустя два месяца персек вызвал меня « на ковёр» второй раз, теперь уже, последний… Но об этом, позднее…

Третья серия. «Курс журфака …за три дня, или Приёмы школы Леонида Кокоуллина»

В райкоме партии каким-то образом пронюхали (видимо из подведомственной ИМ «Конторы Глубокого Бурения» подсказали), что под псевдонимом «В. Флеш» в «Молодёжи Якутии печатается «работник партийно-комсомольского аппарата» Вилен Очаковский… А тут, такая оказия приключилась в штате районки «Социалистический труд»… Основные её писатели, главред Олег Якимов, будущий главред «Социалистической Якутии» и министр культуры, основной пахарь «Соцтруда» поэт Владимир Серкин, мой друг из Пеледуя, разъехались, кто куда – Якимов в отпуск, по семейным обстоятельствам уехал и ответсекретарь Владимир Соколов, а Серкин – на сессию на филфаке ЯГУ. В итоге, кадровый кризис… Вот и командировали тогда в терпящую кадровое бедствие районку, по «Аргуновскому призыву», редактором,- коммуниста, известного в Восточной Сибири литератора Леонида Леонтьевича Кокоуллина, ответсекретарём – его жену, иркутскую телевизионщицу Нелю Петровну Кирееву и комсомольца, внешткорра «Молодёжки», известного там как «Король заголовков», Вилена Очаковского… Редзадания шефа я щёлкал, как орешки… Интервью…Зарисовки…Очерки…Проблемные статьи… Всё получалось. Кроме…информашек. Ну никак не удавалось мне в 20-30 строк втиснуть событийность, фамилии, должности, цифирь, даты и прочий фактаж, и исполнить этот пакет, ЧИТАБЕЛЬНО. Три дня я слышал от Кокоуллина одно и то же: «Виля, это не то… Растекаешься мыслью по древу. Словоблудишь. Нет магнита для читателя…И, главное, нет логического завершения, как у дедушки Крылова, в финальном ключе: «Мораль сей басни такова», коротко, концентрированно, лапидарно». И наконец, на четвёртый день, я услышал от шефа долгожданно вожделенное: « А вот это САМОЕ ТО.. Теперь ты умеешь всё. Как профессионал. Воюй!» И я пошёл в атаку, как Павка Корчагин, — шашку наголо и: «Даёшь!!!»

Четвёртая серия. «Не тихо на тихой пристани»

Нежданно-негадано нагрянула войнушка, в которую я ввязался с безоглядностью Наполеона… В апреле 61-го, когда меня откомандировали из райкома комсомола в «редакцию «Соцтруда», я перебрался из докерского барака в сруб-пятистенок, напротив Ленского РДК, где директорил мой друг Володя Фокин, которого я в октябре 60-го сменил на посту комсорга Мухтуйского речпорта. Однажды, когда я варил свой вегетерьянский борщ «Мечта Гагарина»(80-ирублёвый райкомовский бюджет позволял мне добавлять к баночному борщу только сушенную картошку и макароны), заваливают ко мне мои кореша-одесситы Алик Орлолв и Эдик Латышев… На моё традиционное «Сенсации есть?» Дизель ответил утвердительно:
— Есть, да ещё какие! Тебе как журналюге, работа подвалила… В речпорту уже третий день докеры бастуют. Навигация открылась, а мужики взбунтовались: зарплаты и не харчи не хватает. А ты тут борщи свои «космические» варишь…
И тут же Алик добавил..
– А вот ещё одна сенсация, чёрная, наворачивается.. Одного из забастовщиков, Германа Вешкина, могут посадить ни за хрен собачий…
-???
— — Парторг Юдаков Германа приблатнённым обозвал, а пацан молодой, горячий, комуняке за гнилой «базар» пощёчину залепил, на второй день его менты замели… В КПЗ сидит бедолага… Могут ему «трёшку», а то и «пятерик» намотать: Юдаков, ведь не только парторг, а член бюро райкома. Птица, хоть и гнилая, да важная… Последнюю точку в этой информации поставил Дизель…
— Так что садись, Шмуцкий, на свой райкомовский драндулет, бери блокнот и дуй в речпорт.
Примчался я в речпорт. Прошёлся по причалам. Взял несколько блиц-интервью у забастовщиков, у мастеров, крановщиков… «Картина маслом» нарисовалась во всей «красе»… И про «пощёчину парторгу» рассказали – как это было… Всю ночь корпел над материалом, а утром выложил на стол редактора бомбёжную проблемную статью под заголовком « Не тихо на тихой пристани», строк на четыреста. Шеф, взявшись за голову углубился в мою «пристань», дочитал до конца и изрёк в мотивации смертного приговора:
— Виля, ну что я могу сказать? С точки зрения литературной, написано классно, а с точки зрения «поставить или не поставить», конечно, — НЕ ПОСТАВИТЬ! А если поставлю и номер выйдет завтра, то завтра же, к вечеру, тебя мама не найдёт, а меня – Неля Петровна…
— Не понимаю, Леонид Леонтьевич… Ведь на дворе не 37-ой, а 61-ый…Ни Сталина тебе, ни Берии… — Наивный мальчик, да у тебя же прямая анти-со-вет-чина и мы оба с тобой загремим по статье 70 УК РСФСР- «Антисоветская агитация и пропаганда»!
– И в каком абзаце, в какой строчке эта «агитация и пропаганда» замечены?
– Да они у тебя почти из каждого абзаца, из каждой строчки выпирают, как шило из мешка! Не знаю, хотел ты или не хотел, но у тебя – все начальники – палачи и мерзавцы, а работяги – их жертвы и герои… (Слушал я Кокоуллина и вспоминался мне прошлогодний разговор в Одессе с Робертом Зайцевым, собкором «Комсомолки» по Одесской области и Молдавии: «Вилен, ты своим фельетоном «Школа держиморд» так глубоко копнул, что у читателя невольно напрашивается вывод: «школы милиции надо немедленно закрывать», на что я ему заметил: «Правильно, ТАКИЕ школы – питомники «держиморд» надо закрывать».
— «Написал ты классно, ребятам в «Комсомолке» твоя байка понравилась, но, сам понимаешь, шеф этот материал поставить не может. Чтобы не лишиться работы. В лучшем случае…»)
А в Мухтуе, редактор «Соцтруда» Кокоуллин продолжал…
— Так что, не взыщи, Виля, я твою «пристань» не в номер, а сюда… И он с виноватым выражением лица «поставил» мой ночной «шедевр» в мусорную корзину…
— Леонид Леонтьевич…
— И к тому же моя редакторская совесть перед тобой чиста: я тебе не давал задание, писать о забастовке докеров в мухтуйском порту. Мухтуя – не Марсель и не Неаполь… Заруби себе на носу, мы живём не в капстране, а в социалистической Якутии, где забастовки – ПРО-ТИ-ВО-ЕСТЕСТ-ВЕННЫ и материалы о забастовках партийная пресса не публикует. А их авторов за ТАКИЕ материалы, сам знаешь… ТОГДА ещё толком не знал. Узнал и …почувствовал… двадцать один год спустя…

Пятая серия. «Лишение свободы. Репортаж из зала суда»

А этот материал я положил на стол редактора после суда над тем самым забастовщиком, который влепил пощёчину парторгу речпорта…
Двадцатилетний Герман Вешкин приехал на заработки из Осинников Кемеровской области. Когда парторг речпорта Пётр Васильевич Юдаков пришел в докерскую раскомандировку, призывать к прекращению забастовки, Герман, наиболее активный из забастовщиков, задал парторгу вопрос, который мог бы задать каждый забастовщик : Как можно работать на такую нищенскую зарплату, которой и на прокорм не хватает. А чтобы хорошо пахать, надо хорошо пожрать. Вот я, инвалид. Попал на шахте под обвал. В результате: 0% — на левый глаз и 10% — на правый. А у меня ещё мать- инвалидка, нужно ей хоть стольник выслать, ежемесячно, а мне всего 150 платят… Как прожить на такие деньги, товарищ парторг? И товарищ парторг ответил несчастному пареньку:: «Да ты не нищий! Ты приблатнённый! Иди, вкалывай и получай, сколь заработал и нехрен тут забастовки устраивать!» Вот тогда-то и не сдержался Герман и влепил Юдакову пощёчину, за что и предстал перед так называемым народным судом…
( 32 года спустя, после той забастовки, я случайно залетел из Александрии в Ленск(так теперь называется Мухтуя). В качестве гида британской журналистки, профессора Оксфордского Университета доктора политических наук Мэри Маколи… И… «Ба, знакомые все лица!»….
— Пётр Васильевич Юдаков? Парторг Мухтуйскрго речного порта? Усадивший в тюрьму, ни за что, докера-инвалида Германа Вешкина?
— Вилен Очаковский? Комсорг речпорта? Литсотрудник «Соцтруда», пытавшийся в Верховном Суде ЯАССР защищать злостного хулигана Вешкина?
— Да он самый, и вот теперь, ещё и гид профессора Оксфордского Университета. Вот такие Вы, коммуняки. Развалили Союз, сломали миллионы судеб, как Вы, — Герману Вешкину и – ноль покаяния: «Нем не в чем каяться. Нас не в чем упрекнуть». Не зря говорят в народе: «Горбатого могила исправит»
— Как и тебя..- огрызнулся Юдаков, и мы с Мэри пошли дальше на пристань, покупать билеты до Осетрова.
Мэри, , зная русский достаточно хорошо, заметила
-Зачем ты так жестоко обошёлся с этим стариком?…
— Он и его однопартийцы точнее, однобандийцы, заслуживают ещё большей жестокости…Вам, англичанам, ТАКОЕ не понять.
А ТОГДА, холодной весной 61-го, Германа Вешкина зз пощёчину, ДЖЕНТЛЬМЕНСКУЮ, на мой взгляд, осудили на 3(!) года ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ!!! По статье за ЗЛОСТНОЕ ХУЛИГАНСТВО…
Пострадавший на суд не явился: уехал в командировку в Беченчу…Где ему в тот роковой для Вешкина день, по факту нечего было делать…
После суда я подошёл «защитнице Вешкина, Лидии Николаевне Соколовой:…
— Лидия Николаевна, почему Вы не пошли на оправдательный, в крайнем случае, на переквалификацию – со злостного хулиганства – на мелкое, ведь оснований для этого в деле предостаточно…
— О чём Вы говорите, юноша?. Районное начальство меня и без этого дела поедом ест…А мне через два года на пенсию.. Если же Вы согласны защищать Вешкина в Верховном Суде ЯАССР, я оформлю Вам доверенность на его защиту.
— Да, я согласен. Оформляйте.
Мог ли я НЕ отписаться о «деле Вешкина»? Конечно же нет. Как и врач не может НЕ оказать медицинскую помощь человеку в ней нуждающемуся.
Реакция шефа на мой репортаж из зала суда был адекватной реакции на моё бомбёжное откровение о забастовке докеров…
— Извините, Леонид Леонтьевич, но при всём моем уважении к Вам и Неле Петровне, я работать на редакторскую корзину для мусора не могу… Я ухожу.
— Я тебя понимаю. Пойми и ты меня: мне, иначе нельзя.
(29 лет спустя залетев в Мирный и Ленск на презентацию юбилейного сборника Мирнинского литобъединения «Кимберлит», я узнал от коллег-журналистов, как отозвались о моих материалах «Не тихо на тихой пристани» и — «Репортажу из зала суда по делу Вешкина» светило якутской партийной печати Олег Якимов и заслуженный партфункционер Юдаков. Якимов: «Очаковский – шизофреник». Юдаков: «Очаковский – талантливый организатор, но у него – мозги –набекрень».

Шестая серия. «На «ковре». Второй сеанс»

После грустного прощания с Кокоуллиным я сразу же вышел на свою основную работу, в райком комсомола. На моё обычное приветствие « Сенсации есть?» секондсек Василий Емельянов ответил с заметной грустинкой: « Есть, Виля, есть…Тебя Аргунов снова «на ковёр вызывает». Прихожу «на ковёр»…
— Товарищ Очаковский, это возмутительно! Нам стало известно, что Вы взялись защищать злостного хулигана Вешкина в Верхлвном суде ЯАССР. Такие действия несовместимы с положением работника партийно-комсомольского аппарата!
Вы бы лучше идейным воспитанием молодёжи занимались, а не ввязывались в сомнительные авантюры. Член комитета комсомола Вилюйгэсстроя Анатолий Бутенко, выступая на открытом комсомольском собрании допустил недостойное комсомольца антисоветское высказывание: «Когда я слышу по радио выступления Никиты Кукурузника, я хочу запустить сапогом в динамик!». Вот они плоды Вашей работы. Поэтому. ЕСЛИ Вы не прекратите своё недопустимое участие в «деле Вешкина», то будете, решением бюро райкома комсомола уволены по статье 47 КЗОТ, как несоответствующий занимаемой должности.
— А я за ваш аппарат и не держусь. Не помру и без него. А «дело Вешкина» это дело моей гражданской совести и комсомольской, тоже, как я её понимаю. Что же касается Вешкина и Бутенко… Первый стал жертвой судебного произвола, с социалистической законностью несовместимого, а второй – не «махровый антисоветчик», а машинист шагающего экскаватора и активный комсомолец. А что касается его сапога – в динамик… Не в Никиту Сергеевича же он хочет, а в динамик. Его динамик и его сапог. Что хочет, то с ними и делает. ( А спустя три года члены Политбюра ЦК КПСС, по-своему запустли сапог, только не в динамик, а в самого
Хрущёва, за его «волюнтаризм» и прочие грехи перед партией… А решение бюро Ленского РК ВЛКСМ по «волюнтаризму» Очаковского прозвучало немногословно и, по существу: «…освободить от обязанностей инструктора промышленного отдела Ленского РК ВЛКСМ ПО НЕСООТВЕТСТВИЮ С ЗАНИМАЕМОЙ ДОЛЖНОСТЬЮ».
Седьмая серия. «Персона нон грата для Верховного Суда ЯАССР»
В приёмной Верховного Суда я предъявил доверенность на защиту Вешкина…
— Осяковский Билен Якоблевич? Где Вы урботайть? – спросил меня судебный клерк-абориген с лукавой улыбочкой и тут же я решил запустить «ложь во спасение»…
— В Ленском РК ВЛКСМ инструктором промышленного отдела.
— Вы там не урботайть. Вы челобек без определённых занятий. Такой челобек к защите допущен быть не может. И тут же меня оперсонанонгратил, но уже не безымянный клерк, а сам Генеральный Прокурор Якутии Руденко.
— Очаковский, кого Вы взялись защищать? Это аморальный тип. Он приехал в Мухтую за длинным рублём. Что недостойно законопослушного советского человека.
— Мой подзащитный вовсе не аморальный тип и не за длинным рублё он приехал в Мухтую. Его сюда нищета привела…
— В СССР нет нищеты!
— В СССР есть нищета!
— Ну у Вас и взгляды…
— Какие есть. Я воспитан в семье большевика «Ленинского призыва». Но это к «делу Вешкина» не относится. А на суде я докажу невиновность моего подзащитного…
— Вам это не удастся, по простой причине: Вы не будете допущены к защите, поскольку не имеете высшего юридического образования.
— В законе такой запрет не оговорен…
— У меня нет времени на этот пустой разговор. Идите. Вы свободны. Пока… — Многозначительно закончил разговор однофамилец печально известного Генпрокурора СССР сталинской школы…
Так и ушёл я из дома Верховного Суда Якутии. Не солоно хлебавши… А боль за этого обиженного и униженного социалистической Фемидой несчастного паренька с Кузбасса не оставляет меня вот уже пятьдесят два года…

Седьмая серия. «Как электромонтёр «Дальэлектромонтажа» задумал комсомольскую революцию на Лене…»

Куда мне безработному, изгою партийно-комсомольского аппарата было податься? Спас меня от безработицы красный диплом Херсонского ТУ№2: «Электромонтёр 5 разряда». Вот и устроился я в Мухтуйский участок «Дальэлектромонтажа», которым командовал тогда некто Марков. Монтировали мы станки на строящемся Мухтуйском ДОКе(деревообрабатывающий комбинат). Только схемы подключения станков у меня были на втором плане. А на первом – схема проведения Ленской районной комсомольской революции, которую я задумал, ещё работая в райкоме комсомола. Революция эта мне виделась большевистской, ленинской, а не сталинской – без красного террора…Мирной и в рамках закона.
В комитет комсомола Вилюйгэсстроя, сформированный мной в бытность инструктором РК ВЛКСМ, меня доизбрали единогласно.
Какие были ребята! Я никогда не забуду их, «ревкомовцев» Вилюгесстроя…Машинист «шагаЯ» Толя Бутенко из Запорожья. Мазист Ваня Мартынюк из Донецка. «Бугор»-строитель, старшина запаса Володя Гритчин из Курска, бетонщик Женя Теодорович из Дрогобыча. Инженер-строитель и меломанка Оля Чуракова из Питера… Духовные потомки Павки Корчагина. большевиков ленинской гвардии, расстрелянной Ежовым и Берией. Не смейтесь, ребята ХХІ века, над «совковым, красногвардейским, молодогвардейским наивом» «шестидесятников»… ( Да мы верили в «идеалы Великого Октября», но мы же и воевали с предателями этих, святых для нас, идеалов. В отличие от современных «коммуняк» стучащих кулаками в свою раскормленную при капитализме грудь: «Меня не в чём упрекнуть!». А назовите ваших духовных предков…. Элвис Пресли?( Володя Высоцкий — сомнительно) «Роулинг стоунзы»? В какие идеалы верите вы? Открыть бизнес, накопить бабла немереного и – балдеть — в Куршевель и на Мальдивы? Я не склонен к огульным обобщениям: и в нынешней молодёжи есть ТЕ, в ком я вижу себя и моих мухтуйских «ревкомовцев»… Не плюйте в наше, «совковое» прошлое, уже хотя бы за то, что эти самые «совки», сыновья и дочери солдат, прошедших с боями от Сталинграда до Берлина, открыли и разработали алмазные трубки, перекрыли Вилюй и поставили на нём каскад гидроэлектростанций, протянули ЛЭПы. Тихонов и Батенчук, Ткач и Кравченко – тоже были «совками»? И отец Вячеслава Штырова, заслуженный советский подводник, контр-адмирал, тоже – «совок»?А когда будете в Харькове придите на кладбище, на центральную аллею и поклонитесь памяти «совка» Юрия Хабардина, «закурившего» трубку «Мир»…)
На первом же заседании обновлённого комитета комсомола Вилюйгэссторя я изложил свой «наполеоновский» план проведения предстоящей районной комсомольской конференции, которую , амбициозно, назвал Ленской Комсомольской Революцией.( В начале 60-ых я был насквозь пропитан революционным духом Фиделя Кастро и Эррнесто Че Гевары, потому и назвал своего первенца Фиделем)
В плане ЛКР было намечено:
1) Прокатить на выборах в состав пленума райкома комсомола неприемлемые для нас кандидатуры, выдвинутые райкомом партии.
2)Избрать в состав бюро райкома комсомола наиболее активных комсомольцев( список я зачитал тут же).
3)Выдвинуть от первичной комсомольской организации Вилюгэсстроя кандидатуры директора РДК Володи Фокина и бухгалтера ОРСа Элику Фарафонову.
4)Делегировать на районную конференцию от нашей первичной организации весь состав нашего комитета комсомола.
5)Внести в список для голосования по составу делегации на областную конференцию: Владимира Гритчина, Евгения Теодоровича, Анатолия Бутенко, Ивана Мартынюка, Ольгу Чуракову… Николая Романова… ( «Вилен, А почему тебя нет в этом списке? – спросил Толя Бутенко. «Ребята, нам по квоте положено – пять человек. Если я включу себя, то НАШИХ в Якутске будет на одного меньше. А я и вне делегации буду на конференции и не просто буду присутствовать, а — бомбить партийно-комсомольских жлобов как журналист- внештатник «Молодёжки». Возьму у Маркова неделю отпуска за свой счёт и – на крыло – на Якутск, прямиком, на конференцию. Считаю эту тему закрытой. На том и порешили).
6) На областной конференции договориться о совместных действиях с делегациями районов Мирнинского, Алданского, Орджоникидзевского, Верхоянского, города Якутска, чтобы сформировать боевую делегацию от областной организации – на Всесоюзный съезд ВЛКСМ.
7) Инициировать на районной и областных конференциях кардинальную чистку рядов комсомола, чтобы избавиться от «мёртвых душ» и пассивных, «пофигистов», помня слова Суворова:«Не числом, а –уменьем».Не надо забывать, что эти «мёртвые души» потом рекрутируются в КПСС и …КГБ.
( Тут снова «выступил» наш заводила Толя Бутенко: «Не мешало бы такую же чистку и в партии устроить, а то там столько мерзавцев набралось, что эту капээсесню можно смело называть бандо-партией» — «Толя, если комсомольская чистка – проблематична, то партийная – вовсе нереальна: на Съезд КПСС нам не прорваться», — охладил я бутенковский пыл. А двадцать шесть лет спустя, после того «исторического» заседания «ревкома» в Мухтуе на Лене, я написал генсеку Горбачёву – на ХІХ Чрезвычайную партконференцию из Александрии – не на Ниле, предложив провести генеральную чистку партии, вплоть до одного миллиона из двадцати… Увы, не послушал меня Михаил Сергеевич… Вот и «маемо тэ що маемо»,( имеем то, что имеем) как говорил в 90-ые один из тех, кого нужно было вычистить из партии в 1987-ом, — первый президент «незалёжной» Украины.)

Восьмая серия. « Как ВГСовский «ревком» взорвал районную комсомольскую конференцию

Вы можете себе представить, глядя из 2013-го АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ выборы на районной комсомольской конференции, проведённые вопреки бульдозерной воле райкома партии? За 26(!) лет до начала ПЕРЕСТРОЙКИ. Когда «руководящая роль партии, записанная в 6-ой статье Конституции СССР, была незыблема, как железобетонная стена, толщиной с Великую китайскую стену… А ТАКОЕ случилось в октябре 1961-го…
В президиуме восседает секретарь райкома по идеологии Вера Яковлевна Яныгина. Вот она царственно поднимается и торжественно провозглашает: «Бюро Ленского районного комитета Коммунистической партии Советского Союза рекомендует делегатам конференции Ленской районной организации Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи избрать районный комитет в составе сорока одного человека…
Когда Яныгина дочитала список своих избранников до конца, напряженную тишину зала взорвал резкий небархатный баритон: « Товарищ секретарь райкома партии! Объясните, пожалуйста, как можно выбрать 41 из 41 –го? 41, скажем, из 43 — это понятно, а вот 41 из 41-го, — непонятка сплошная» – вещал в тональности митингового оратора ваш покорный слуга. ТАКОЙ, вопрос, Вера Яковлевна, наверное, в Высшей партшколе при ЦК ПСС не проходила, а установки на альтернативные выборы из обкома не поступали ( до перестройки оставалось…четверть века…), потому она заметно смутилась. А возмутитель спокойствия райкомовской идеологини продолжал: «… А поэтому(!) делегация Вилюйгэсстроя предлагает добавить в список ещё две кандидатуры, а из Вашего списка убрать(!) кандидатуру мастера СМУ-1 Сергея Горбатенко, который не достоин быть не только членом райкома, но и членом комитета СМУ-1! И ещё(!) – Пользуясь случаем, я предлагаю от имени нашей делегации, членам вновь избранного Пленума райкома комсомола, избрать – Первым секретарём Ленского райкома комсомола директора РДК Владимира Фокина и вторым секретарём – бухгалтера ОРСа Элику Фарафонову( бурные, долго несмолкающие аплодисменты, переходящие в овацию).
Яныгина не смогла скрыть шока от такого незапланированного райкомом партии поворота и тут же, дрожащим голосом: « Товарищи делегаты, объявляется перерыв…»
Минут через пятнадцать, после ухода Яныгиной ко мне подбегает связистка с УП(Усилительный Пункт) Мухтуйского Узла связи Люба Бялыницкая. Впоследсвие, когда я посмотрел «Семнадцать мгновений весны» Люба в моих воспоминаниях стала ассоциироваться с «радисткой Кэт» при Штирлице…
— Вилен! Только что Яныгина по радиосвязи спрашивала у Мигунова (Персек Ленского РК КПСС): « Что делать? Очаковский и его группа захватили инициативу…Изменили наш список райкома комсомола… Первым и вторым предложили Фокина и Фарафонову…» Мигунов – ей в ответ: «Соглашайтесь! Не медля выдвигайте от имени райкома партии Фокина и Фарафонову! Приеду, разберёмся с ними на месте!».
— Спасибо, Любушка! От имени «ревкома» Вилюйгэсстроя я присваиваю тебе звание Залуженной радиоразведчицы Ленской Комсомолии. Теперь мы с тобой коллеги: я ведь служил в Армии радиоразведчиком…
_ Да ну тебя. Мне не до шуточек…
( А 32 года спустя, когда я, по счастливому случаю, залетел из Москвы в бывшую Мухтую, теперь –Ленск, в качестве гида британской журналистки Мэри Маколи, я зашёл на Ленский узел связи и…отыскал там заслуженную, но уже не радиоразведчицу и революционерку, а заслуженную связистку и пенсионерку…).
— Любушка, узнаёшь старого мухтуйского комсомольского бунтаря?
— Вилен? Как это ты здесь нарисовался?
-Долго рассказывать, а вот написать о тебе… Я бы с радостью…О твоих подвигах… Радиоразведческих…
— Ой, Вилен, не надо…Не в радость мне это будет. Я скромная работающая пенсионерка, а ОНИ всё так же, при власти. Сделаешь из меня героиню, а у НИХ – не «заржавеет», с ходу уволят… А на одну пенсию теперь не проживёшь…Внучатам-то надо гостинцев… Да и дед у меня хворый, а лекарства нынче – не подступись…
Так и не написал я тогда, в 1993-ем, о незабываемой древнемухтуйской связистке Любе Бялыницкой. А теперь, вот, пишу, спокойно, открытым текстом: вряд ли ОНИ смогут навредить 73-летней «радистке Кэт». Да и жива ли она? Дай то Бог! Не знаю… Хотя… Вот уж 27 лет минуло после моей отсидки по «диссидентской»187′ УК УССР/190′ УК РСФСР, а я для НИХ всё тот же…АНТИСОВЕТЧИК…
На третий день, после тех «революционных» выборов я зашёл в кабинет нового персека Ленского РК ВЛКСМ Володи Фокина…
— Володя, поздравляю тебя с нашей победой!
— Спасибо, Вилен, только не уютно мне в этом кресле…
— С чего бы это ?
— На твоих костях ведь сижу… Райкомпартюки такую шуточку двигают: « А первый секретарь, комсомольский у нас с бородкой под Фиделя… На тебя намекают ехиды…»
— Успокойся и, как говорят у нас на Украине, не бери дурнэ в голову. И пусть тебе мои кости пухом покажутся. Веди наше племя ленское младое, и помни: «ревком» Вилюйгэсстроя всегда с тобой. Рот фронт! Но пасаран!

* * *
Статуса делегата областной комсомольской конференции у меня не было, а потому и письмо на моё оплачиваемое освобождение из райкома комсомола начальнику Мухтуйского «ДЭМ»а не пришло. И заявление на отпуск за свой счёт, подписать он решительно отказался…
— Не могу, Очаковский, работы много у нас. Заказчик давит сроком сдачи…
— Что ж, тогда придётся увольняться по собственному…
— Увольняйся, хоть сейчас подпишу…
И подписал, тут же, без промедления. Какому начальнику «социалистического предприятия» ТОГДА, да и ТЕПЕРЬ, топ-менеджеру капиталистической фирмы, в кайф, — иметь в штате работягу, пишущего, в республиканскую газету? Да и о моих «революционных» подвигах коммунист товарищ Марков, наверняка, был наслышан: о НАШЕЙ «революшке» вся Мухтуя гудела… И до Якутска эхо докатилось…
* * *
Прилетаю в Якутск и, прямиком, в редакцию «Молодёжки»…
— Привет, гомоскриптиЕнсы! Сенсации есть?
— Флеш, ты вовремя подоспел, вот формирую бригаду–редакцию стенгазеты « МЯ» на областной конференции. Назначаю тебя редактором. — кайфогенно ошарашил меня редактор св. памяти Лёша Михайлов. Представляю членов бригады: поэты Чага( Чагыл Мординов, сын классика якутской литературы. – Вст. моя); Владимир Серкин(перебравшийся в «МЯ» из мухтуйского «Соцтруда», Вст. моя); художник Юрий Карасевич. Ну и ты, редактор. Так что, выдвигайтесь в театр им. Ойунского и – в ложу прессы.
— Спасибо, Лёша за доверие» Рад служить я для главреда, многославно и без врЕда!
И всё же мне ну очень хотелось проверить «на вшивость» комсомольских богов областного масштаба…
Захожу в кабинет секондсека ЯОК ВЛКСМ Загайнова…
— Привет из славного Мухтуёвого града на Лене, Василий Павлович. Просьба к Вам скромная и невероломная: мне нужен пригласительный на областную конференцию: делегатом я не избран, а интерес большой имеется: хочу воочию убедиться, как якутская молодёжь одобряет исторические решения ХХІІ съезда КПСС и претворяет их в жизнь, и написать об этом большую проблемную статью в орган Якутского ОК ВЛКСМ «Молодёжь Якутии»…
«Прикалывался» я спокойно: «комсомольские боги», сталиноидные ветераны партии и менты, как правило, чувством юмора обделены, чего не скажешь о чекистах… Потому я был уверен, что Загайнов в мои садистские иронизмы не въедет…
— Не могу, Вилен, такие пригласительные мы даём только партийным, комсомольским и профсоюзным руководителям… А ты, увы, не из этой категории…Если хочешь, зайди к Первому, может, даст, в порядке исключения.
— Да ладно уж…Зачем по такому пустяку беспокоить Персека… Придётся, так, не солоно хлебавши, конференцию не повидавши лететь обратно в Мухтую за свои кровные: кто мне дорогу оплатит?
Ну, конечно же, я по — садистски лукавил перед будущим министром лесного хозяйства ЯАССР: в кармане моего флотского кителя лежал выданный мне редактором «МЯ» пригласительный билет, подписанный …вторым секретарём ЯОК ВЛКСМ В.П. Загайновым…
Когда наша «МЯ»вская бригада расположилась в ложе прессы, я, для полного кайфогенеза, подошёл, на перерыве к секондсеку Загайнову…
— Василий Павлович, поздравляю с открытием областной комсомольской конференции!
— Вилен, что, тебе Первый дал пригласительный, вопросил секондсек ,«обрадованный» моим явлением …
— Нет, не Первый, а Второй… и я, экстазируя, показал ему пригласительный с его(…)подписью… О, если бы знал Василий Павлович, кто(…) им «пригласится» на конференцию?!?!?!
Увы и ах… Наша стенная «МЯ»вка провисела в фойе музыкально-драматического театра им. Ойунского не больше часа…
«М’Я»довитая команда «мухтуйского бунтовщика»( слово «диссидент» появилось лет через пять) работала по такой технологической схеме… Виля Очаковский, как редактор, даёт художнику Юре Карасевичу тему для карикатуры или шаржа и даёт заголовки , поэты Вовка Серкин и Чага делают подписи, и Чага, как ответсекретарь макетирует выпуск и вывешивает готовую продукцию на стену.
И вот …подвернулся «клёвый» фактаж для карикатуры… Который Виля выудил из выступления комсорга республиканской ударной комсомольской стройки – Бестяхского цементного завода Владимира Соловьёва… Я хорошо помню этого крепко сложенного парня, джеклондоновского облика, в ковбойке и рыжих собачьих унтах(а как виртуозно он играл на аккордеоне!)…Володя выдал с трибуны конференции нехилый рассказ о визите на стройку Первого секретаря ЯОК ВЛКСМ Алексея Игнатьева. Выступая перед строителями коммунизма, цементостроительного профиля, чей «социалистический» труд, по его условия-, заслуживал, скорее, иной эпитет – КАТОРЖНЫЙ, с учётом символических заработков, Персек представился…СТАЖЁРОМ… Чтобы избежать неудобных вопросов: какой спрос со стажёра – не Первый же секретарь обкома…
Работаем в темпе: Вилька даёт Юрке тему и через секунды на ватман ложатся первые штрихи убойной карикатуры… Вовке и Чаге даю заголовок – «Бестяхский соловей». Через 15 минут Юрка выдал рисунок: Игнатьев, во фраке оперного певца вещает с трибуны « Мы строим коммунизм!» … Буквы Юрка расположил на нотах музыкальной фразы «До-ре-ми- до- ре-до»… а внизу стихи, в соавторстве Вовки и Чаги:
Бестяхский соловей
Не диверсант он и не вор,
Высокодолжностной стажёр.
Его ораторский роток
На комсомольцев льёт поток
Слащавых соловьиных нот.
Не замечает он забот.
И речь толкает, как поёт, —
О ходе каторжных работ
На комсомольской суперстройке.
Ай да стажёр, на слово бойкий!
Позор — сией певучей птахе,
Так отличившейся в Бестяхе!
Примерно через час в ложу прессы входит угрюмый Чага с листом ватмана, на котором красуется наш злосчастный « Бестяхский соловей»: «Ребята! Вася Кириллин( зав отдела печати ЯОК ВЛКСМ. –В.О) сорвал со стены нашу «МЯ»вку. Говорит, мы наехали на честь и достоинство Первого секретаря обкома… Услышав сей скорбный плач сына классика якутской литературы в зрительном зале Якутского музыкально-драматического театра им. Ойунского, редактор стенной «МЯ»вки взревел аки лев: «Лошадиная его морда! Сейчас я покажу этим комсомутным жлобогам «Кузькину мать», как Никита в ООН!
Дождавшись перерыва, я ворвался в театральное закулисье с рулоном ватмана наперевес, как в былые времена, с карабином, когда фехтовал на штыках…
— Я Вилен Очаковский, член Ленского райкома комсомола и редактор стенгазеты «Молодёжь Якутии» на областной конференции. На каком основании эта( чуть не вырвалось, -«Лошадиная морда»)… этот чиновник по надзору ( я указал ладонью на Кириллина) за комсомольской печатью, сорвал эту газету?!?!?! (я развернул ватман перед носами Белова и Ермолаева, кураторов облконференции от ЦК ВЛКСМ)…Что здесь антисоветского? Где здесь клевета на Игнатьева. Здесь чистая правда! Это же информация из первых рук! Не от какого-то махрового антисоветчика, не от ревизиониста китайского или югославского, а от комсорга ударной комсомольской стройки Володи Соловьёва! – орал я, срываясь с баритона на фальцет. На шум прибежали, на выручку, мои «ревкомовцы» во главе с новым персеком Володей Фокиным…Володя Гритчин, Женя Теодорович, Толя Бутенко, Оля Чуракова… Страсти раскалились, но… кровь не пролилась. Пролились слёзы. Расплакалась, барышня — куратор нашей районной конференции: « Таким как Очаковский не место в коммунизме!». Эту барышню я довёл до слёз здесь, в закулисье театра Ойунского, как и в Мухтуе, на конференции, когда я ей высказал «благодарность» за её кураторство: « А Вы зачем из Якутска пожаловали? Пастухи и пастушки нам здесь не нужны! Мы не бараны! Бараны не мы!»
Современному читателю и телезрителю всё рассказанное выше, сравнимо, разве что с репортажем из дурдома. Сегодня можно прочитать юморески, покруче «Бестяхского соловья» в «Новой газете», услышать по «Эху Москвы», увидеть на украинском «5-ом канале» не только — на мелких партийных клерков, но и на Путина и Медведева, на Януковича и Азарова…и никто автора такой юморески ни в мордовские лагеря, ни в Днепропетровскую спецпсихушку не закроет. А нас душили и закрывали… Тех, кто не «сопел в две дырочки» в пофигизменном спокойствии и сопротивлялся гнилому компартийному удушью от аргуновых и мигуновых, яныгиных и юдаковых, загайновых и игнатьевых, зюгановых и кравчуков…

9 –ая серия.

«Грустный финал ЛКР, с оптимистинкой, или Прощай Мухтуя! – Здравствуй Мирный!»
Да! Персек Ленского РК КПСС Мигунов сдержал своё большевистское слово, перехваченное моей «радисткой Кэт» — Любушкой Бялыницкой «…Приеду и мы с ними разберёмся на месте!». И ОНИ таки «разобрались». По-сталински, правда, бескровно, зажали НАШИХ народных секретарей Володю Фокина и Элику Фарафонову, да так, что им пришлось эвакуироваться из райкома комсомола, как евреям от наступающих гитлеровцев. Володя ушёл с «почётом» — « поднимать сельское хозяйств» – в совхоз – слесарем-ремонтником, а затем поступил на экономический факультет Университета Дружбы Народов им. Патриса Лумумбы. Закончил его по специальности «экономист-международник» и какое-то время работал французским переводчиком в Алжире. Знания, полученные в УДН, пригодились ему для основания фермерского хозяйства под Конаково в Калининской( Тверской) области. «Эвакуировалась» и Элика Фарафонова – на старое место – в Мухтуйский ОРС…
Мне же, как «вдохновителю и организатору» Ленской Комсомольской Революции» светила разборка покруче… И мало бы не показалось… Если бы… не мой друг и земляк св. памяти Слава Красовский из Голой Пристани Херсонской области, который в то «революционное» время работал инструктором промышленного отдела Ленского РК КПСС…
— Виля, тикай из Мухтуи, мне от райкомовских стало известно, что тобой интересуется «Контора Глубокого Бурения»…
— И куда мне тикать? В Китай? На Аляску?
— Та хотя бы в Мирный…
— А что, в Мирном меня Контора не достанет?
— Мухтуйским чекистам, главное, чтобы ты, «бузотёр», которого они держат за антисоветчика, слинял из ИХ околотка И если ты не будешь затевать новую революцию, в Мирном, ОНИ от тебя отцепятся. Да и задачи у мирнинских чекистов иные – чтобы алмазы не воровли… Им не до «бузотёров»…
Не послушался бы я Славика, повязали бы меня уже в 62-ом, в Мухтуе, а не в 82-ом… Как это приключилось в Александрии, на Украине… Куда занесла меня судьба-авантюристка…
Вот таким драматическим образом захлопнулись для меня «Ворота Алмазного Края» И открылись ворота «Столицы Алмазного Края»…

Где рыба? – В океане…

Хотя и были у меня «корочки» электромонтёра 5 разряда, но особой тяги к электрике я не испытывал: в Мухтуйском «ДЭМ»е я ею насытился. А вот тягу к «профессиональной тяжёлой атлетики» ощущал, испытав её на причалах Мухтуйского речпорта. А тут и Гоша Березовский, коренной мухтуец, инструктор физкультуры рудника «Мир», который знал меня по Мухтуе, как фехтовальщика и …гиревика, маякнул заманчиво: « В «Продснабе» грузчики требуются. Заработки хорошие, да и приключений там хватанёшь в дальних командировках… Так и пошёл я по «докерской линии» — грузчиком товарной базы УРСА «Якуталмаз» в бригаду Владимира Горбунова.
Полгода спустя, начальник базы Алексей Захарович Юдин , как и мухтуйский секондсек Вася Емельянов , заприметил во мне «организаторскую косточку»…
— Вилен, руководство УРСа возлагает на тебя очень ответственную и серьёзную задачу. И мы полагаем, что ты как бывший ответственный работник райкома комсомола, непьющий, спортсмен, с этой задачей справишься, достойно и с честью.
ТАКОЕ высокопарное вступление заинтриговало меня не на шутку…( « Может, в загранкомандировку готовят?- Всегда, пожалуйста».) А потом последовала конкретика…
— На острове Бегичева, в Море Лаптевых вблизи устья Анабара нужно организовать рыболовецкую базу, чтобы кормить наших алмазников ценными сортами рыбы… Сибирский сиг, омуль, нельма, осётр… Лёту туда, до Саскылаха на ЛИ-2(советская модификация американского «Дугласа») часов двенадцать. С посадками в Нюрбе и Оленьке. Согласен?
Ну как не согласиться, подумалось мне: такая романтика, помноженная на экзотику, мне «корячится» Заполярье…Арктика…Белые медведи… Моржи…Чернокожие красавицы-аборигенки… И всё – на халяву…
— Согласен, Алексей Захарович.
— Тогда ступай на склад Пакулова, там для тебя всё нужное для океанской рыбалки заготовлено… Сети, бочкотара разобранная, в кули упакованная, Соли – 10 кулей – рыбу солить, харчи – тушёнка, сгущёнка и всё прочее, карабин с патронами — от медведей белых отстреливаться… А как прилетишь в Саскылах, разгрузишься прямо на лётном поле. Не бойся, ничего там у тебя не уведут: Саскылах не Мирный: народ там честный, сознательный.
— А звери не растащат?
— До океана 300 км.- белые медведи в Саскылах не заходят, а бурые в тундре не водятся… А через денёк-другой прилетит к тебе заготовитель наш главный, Федоренко Николай Александрович на МИ-8-ом, загрузитесь и – на остров Бегичева – рыболовецкую базу обустраивать да омулька с осетёрчиком полавливать. Соберёте потом бочки, насолите рыбы, а там и вертолёт подлетит за готовым продуктом…
Я слушал Юдина, затаив дыхание, чувствуя себя Петром Великим на закладке Петербурга и героем голливудского вестерна…
Саскылах, районный центр Анабарского района впечатлил меня по-киношному… Население -500 человек. Три тордоха(чума/ вигвама) прямо возле райкома партии-райисполкома Совета депутатов трудящихся… Молодой парень, волокущий с Анабара полутораметрового тайменя- хвост волочится по земле … Курящая трубку бабулька- долганка, в сукуе( олений полушубок с капюшоном), а на дворе – то – июль и лёд уже по Анабару ушёл в Море Лаптевых. Позже я с этой бабулькой познакомился и взял у неё блиц-интервью. Ей было за 90… Ровесница Ленина, она помнила Бегичева: «Учугей уол был Бегичев, таёжный челобек…». Купил я у этой древней бабульки её сукуй за 50р., чем несказанно её осчастливил…
Поселился в доме замдиректора оленеводческого совхоза «Анабарский», ой, фамилию запамятовал(Иванов? Данилов? Спиридонов?). Его темнокожесть, в сравнении с нашими мухтуйскими/мирнинскими аборигенами, удивила… Обама рядом с ним смотрелся бы «бледнолицым братом».
Поведал я своему гостеприимному хозяину о «плане Юдина» по заселению необитаемого острова Бегичева, о проекте закладки там РЛБ УРСа «Якуталмаз» и о скором прилёте на МИ-8 заготовителя Федоренко. Хозяин «план Юдина» одобрил: «Учугей дЕла».
Через пару дней, после традиционного утреннего вопроса: «Билен, а, Билен, сяй пит будем?» хозяин озадачил меня вторым вопросом: «Билен, а Билен, а пертлёт скоро прилетит и… пидарёнка?».В «пертлёт» я сразу въехал: вертолёт, значит, по-местному. «А «пидарёнка» это что означает?- спрашиваю. «Пидарёнка» это улахан борода такая…». «Улахан-большой, учугей – хорошо, кугаган-плохо, мин эйигин таптабын – я тебя люблю я уже успел выучить, ну и конечно же приятные команды: «Утуйохка»( иди спать), «Агы барехка»(иди кушать) и одну менее приятную –«улялиль барехка»(иди работать).
— Ааа- Федоренко, перевёл я «пидарёнку».
— Да, да, пидарёнка.
-Кто его знает, когда он прилетит, сам жду — не дождусь…
Примерно, через неделю прилетел, но… не Федоренко, а другой заготовитель – Петренко Иван Петрович. И не на «пертлёте», а на «кукурузнике»- Ан-2.
— МИ-8-ой не дали, пришлось на «аннушке» лететь… Ты сиди здесь и жди меня… Ты там будешь лишний… Мы облетим остров, а потом слетаем на палкодром… Тут недалеко в Халганахе три подружки-давалочки живут… Навестим их, а там уж видно будет, куда лететь, на Бегичева, базу строить иль домой, заруливать. Лады?
На второй день, к обеду, прилетает Петрович…
— Вилен, на Бегичева нех ловить. Облетели весь остров… Ни одного пятачка для посадки вертопёта. Сплошные скалы. Там – не рыбу ловить, а скалолазанием заниматься. Сдавай своё добро, по акту, совхозу «Анабарский» и – на Мирный.
Когда я вошёл в кабинет Юдина, он посмотрел на меня, как Ленин на Троцкого перед штурмом Зимнего…
— Подпишите авансовый отчёт, Алексей Захарович…
— А за что я тебе платить должен? Где рыба?
— В океане….
— Вот и лови свои командировочные в океане! Пиши объяснительную!.
На объяснительную я затратил минут 15, как на информашку для мухтуйского «Соцтруда». Последний абзац я изложил в стиле Михаила Зощенко: « Я рядовой грузчик товарной базы УРСа «Якуталмаз», а не её начальник, а потому в мои служебные обязанности не входил вопрос выяснения возможности размещения на острове Бегичева пригрезившейся тов. А.З. Юдину рыболовецкой базы. В мои обязанности входило сооружение этой базы, ловля рыбы, её засол и отправка на склад товарной базы УРСа «Якуталмаз». Я не господь Бог и не волшебник, чтобы – сделать остров Бегичева, пригодным для реализации эпохального проекта А.З. Юдина, а по сему отчёт о моей командировке в п. Саскылах ляжет в основу моего будущего фельетона для газеты «Молодёжь Якутии», внештатным корреспондентом которой я являюсь в настоящее время, в чём и расписываюсь». Юдин прочитал мою юморесочную объяснительную, как мне показалось, с большим интересом и тут же, размашисто в верхнем левом углу начертал : «Бух. Оплатить!»

Журналюга-картошкодобытчик, или Шкипер, поневоле…

Добыть и заготовить на зиму картошку для славного коллектива Горкома профсоюза металлургов(так в начале 60-ых назывался нынешний «Профалмаз») оказалось намного легче чем ловить осетров и нельм на острове Бегичева…
Председатель ГК металлургов тогда был замечательный человек, св. памяти Юрий Викторович Вахатов, который, как три года до этого, в Мухтуе, секондсек Емельянов, пригласил меня из бригады грузчиков, — инструктором отдела физкультуры и спорта. Однажды, это было в начале сентября 1963-го «картофельный» проект, конечно, менее привлекательный, чем юдинский «рыбный», но всё же…всё же…
– Вилен, поговаривают, что в приленских посёлках выращивают хорошую картошку и продают недорого. Может, махнёшь на Лену? Места тебе знакомые, глядишь, и старые знакомые сыщутся… Закупил бы кулей двадцать пять… Нам на троих хватит… Нам – это ему, бухгалтеру Анастасии Семёновне и мне, в то время уже не холостяку, но ещё не отцу…
— Картошка – не нельма, а Лена не океан, добуду и привезу.
Добрался до города Ленска(теперь уже, не посёлок Мухтуя) на попутном МАЗе. По дороге узнал от шофёра: « Добрая картошка в Рысьино, это выше Витима. И продают по-божески».
Получив такие ценные разведданные я подошёл к дебаркадеру ленской пристани с довольно непростым вопросом: « А как же добраться до этого «картофельного рая», в Рысьино?».
— Лови попутный катер или баржонку-самоходку…Иногда они причаливают сюда– за водчёнкой в гастроном… — посоветовал на дебаркадере швартовочный матрос.
И, вдруг, как по мановению волшебной палочки, к дебаркадеру швартуется на катерок или баржонка — за «бухаловом, а словно белый лебедь, агиттеплоход Якутского обкома комсомола «Ленинец»!
Ба! А капитан-то не мостике у штурвала…Борис Колпащиков, мой старый знакомый по якутскому комсомолу, где я был знаменитостью в 61-ом, как голливудская звезда, в связи с «Ленской Комсомольской Революцией». Забегаю в капитанскую рубку…
— Вилен? Какими судьбами?
— Какртофельными?
— ???
— Да вот, надо до Рысьино как-то добраться, картошку для нашего коллектива закупить, вот и ищу попутную каравеллу…
— Считай, что ты её нашёл. Поехали со мной. Так и быть, подброшу. Только пристани в Рысьино нет. Подойдём, насколько форватер позволит, там тебя матрос на шлюпке на берег доставит… Годится?
— Да лучше и не приснится…
— А ты всё рифмуешь, как в Мухтуе…
— И как в Якутске, тоже, в театре Ойунского на облконференции. Помнишь?
— Как не помнить? Ты тогда такую кашу заварил… Из ЦК разбираться приезжали… Белов и Еромолаев. А я ушел из их гнилого аппарата. Я -то Жатайское речное закончил, судоводительский, вот и вожу в навигацию агитбригады… Даём концерты и за Советскую власть агитируем.. Ну да ладно, давай по стопочке… Тут у меня в бардачке и сальцо имеется…
Нам было о чём и о ком вспомнить…. А тут и ночь на реку и на сопки опустилась. Мерцают звёзды… Подмигивают бакенные фонари… Мерно постукивает движок… Приветствуют «Ленинца» гудками и прожекторами встречные теплоходы и лихтера… Идиллия да и только… Полвека прошло, а помнится всё, будто вчера всё это было…
— Боря, а как ты дорогу находишь в такой темени? По звёздам что ли?
— Зачем, по звёздам? По бакенам, плавучим и береговым… Вон, видишь, бакен мигает? Вот я и иду прямиком на него. Подошли к нему, а там – другой мигает – идём к другому. Так и идём, от бакена к бакену…
(Так мы, от бакена к бакену и подошли к Рысьино. В свете прожектора обозначился плавкран)…
Сейчас причалим к крану…а там до берега метров 20 будет, крановщики тебя и доставят на твой картофельный берег. Им то проще, а нам посложнее: надо шлюпку спускать, потом поднимать…
Высадился я на палубу плавкрана. Боря попрощался гудком, а я, сложив ладошки рупором: « Людиии! Аууу!». Тишина… «А если крановщики где-то не берегу гудят? Или в Витим, ночевать к своим бабам уплыли? – полезли в башку чёрные мысли…Ура! Где-то через полчасика слышу: шлёп-шлёп-шлёп… Вёсла…А потом и лодка с огоньком нарисовалась…Знать, мужики ленка лучат…
Причалили рыбаки к крану, на палубу поднялись:
— А ты откеда такой явился — не запылился?
— С «Ленинца»…
— Видать не нужон ты Колпащикову? Забичевал што ли?
— Да не, мужики, Боря Колпащиков кореш мой. Это он меня по старой дружбе из Мухтуи до Рысьина подкинул. За картошкой я сюда. Говорят картоха тут добрая…
— Что добрая то добрая, а у Терёхиных она самая добрая и за цену они крепко не держатся. Продают по-божески… Ладно уж, коли ты кореш Колпащикова, садись, до берега довезём, а там вдоль берега вниз пойдёшь – крайняя изба — терёхинская. Вон окошко светится, знать не спят…
Рассчитался я с Терёхиными за 25 кулей, попил чайку со ржаными лепёшами, а утром пошёл на берег, искать попутку. Повезло и на сей раз. На уткнутой носом в берег деревянной баржонке-десятитонке стоял, облачённый в рваную фуфайку «морской волк» с еолоритной зековской физиономией…
— Капитан! Подбросишь двадцать пять кулей картошки до Мкхтуи…
— До Мухтуи не идём, идём до Витима, а потом, по Витиму – на Бадайбо…
— Ну хоть до Витима подкинь, а там уж как-нибудь…
— Ладныть, грузи… Токи ж ты никому не говори про меня и номер баржи – никомуу.. Тут все шшшпиёны, приложив ладонь к уголку рта. прошипел «морской волк». Рупь с куля, даёшь?
— Даю
От Терёхиных до берега было метров 50. Гд-то за час я полу-бегом, как в докерские и грузчицкие времена часа за полтора стаскал картошку на «засекреченную» баржонку, а ещё через час подошёл БМК (береговой моторный катер) и потащил нас на Витим. Там я, в болотниках, стаскал свою картошку на берег и пошёл на дебаркадер ловить очередную попутку. И…опять повезло, и, как я понял через несколько часов, повезло КРУТО…
У витимского пристанского дебаркадера стояла на швартовых 20-титонная баржа-самоходка, груженная коленвалами для трелёвочных тракторов. Со шкиперами Витькой и Кешкой договорились быстро: 2р. с куля. Да и попутно им было, меня везти: они шли на Олёкминск, везли коленвалы для тамошнего леспромхоза… Подошли они поближе к моей картошке, и я её мигом прислонил к коленвалам. И – снова – к дебаркадеру. Витька: «Надо погодить немного. Цыган Ромка в гастроном за «Столичной» побёг…
Прибежал Ромка и наш коленвально-картофельный корабель отвалил от дебаркадера со славным названием «ВИТИМ». В моём сознании Витим ассоциировался с селом Разбой на Угрюм-реке, воспетой литературным гением Шишкова и… с одним из плацдармов моей Ленской Комсомольской Революции. И ещё, в Витиме в 1934 году родился секондсек Ленского райкома комсомола переманивший меня из бригады землекопов в «партийно-комсомольский аппарат»
Кешка выдал интересную иформашку…
— С нами цыгане едут до Олёкминска, тоже картошку везут, а с роменами не заскучаешь. Да и Ромка, вон, пять пузырей «Столичной» подогнал. Не загрустишь…. А ты, борода, чё употребляешь? Гамыру? Бормотуху? Чай и от «Столичной» не откажешься?
— Откажусь. Не пью я…
— Штундист што ли?
— Да нет, душа не принимает, сразу на блёв тянет…
— Ну и лады, нам больше достанется.
Сижу на носу баржонки, с цыганкой молодой болтаю и тут, гляжу «непонятка» : баржа прямо к правому берегу курс держит на какую –то рыбацкую постройку. С чего бы Витька такой манёвр рискованный проделывает? Гляжу, а на «капитанском мостике» (такое и в кино не увидишь!): Витька крутит штурвал, а Ромка его из горлА «Столичной» поит.
— Витёк! Ты куда рулишь?! Ты чё прёшь на эту будку? Там «Столичную» не дают! Кое–как я крутанул штурвал влево и мы снова пошли нормальным курсом. А где-то через полчаса я увидел кино, достойное Рязанова и Данелии, Хичкока и Спилберга, вместе взятых…
Наша каравелла сделала крутой вираж и пошла на …Витим, вверх по течению… А на «капитанском мостике» — продолжение алко-фильма: Ромка доливает Витьке 40-каградусную «Столичную», и «капитан» крутит штурвал на все 180 градусов.
— Витёк! Ты куда рулишь? Ты раскрой зенки залитые! Мы ж не вниз идём, а вверх, назад, на Витим! – заорал я благим матом, ворвавшись в рубку..
— Нне мо… быть! Ты чё, борода, ппяный?В дупель? Кеха, а ну кинь ччурку за …за борт и покажи этому оххломону, што мы идём вы низ , а нне вверх…
Кешка взял из поленицы чурку ( кубрик на барже обогревался «буржуйкой») и кинул её за борт.
— Ккеха, а и впрямь, борода угадал – чурка- то вниз пошла, а мы … вверх идём… Ннада назад повертать.
— Вица, да ну иё нах! Я пшол сыпать, матюкнулся Кешка, и шатаясь, как положено пьяному матросу пошёл в кубрик. И тут я такое увидел… Сразу вспомнилось, как в довоенном чёрнобелом фильме «Праздник святого Иоргена» Исус Христос по воде шествует… Кеша шатанулся влево, шагнул за борт и…не плюхнулся за борт, а пошёл дальше на бак, курсом на кубрик…
— Вица, а как это у Кешки получилось, что он за борт не свалился: левой ногой за борт ведь шаганул…
— Ты чё, борода, совусем ччёкнутый? К борту лодка привязана, вот Кеха стал на седушку и ппышол дале.. Ввруубился?
— Врубился.
Баржонка была загружена по полной, а потому от «палубы» до воды было сантиметров …40, вот и получился у Кешки такой киношный трюк…
— Вруубился, говоришь, борода, а я ввыруубаюсь…Веди её сам…нах… и тут же свалился на уже вырубленного Ромку.
Что оставалось делать «Бороде» чтобы не врезаться в скалистый берег и не пойти на корм налимам? Правильно! Ухватиться, как утопающий за соломинку, за выпущенный из рук Витьки штурвал и вести «её» как наказал «капитан» Витька, только не «нах», а на Мух…тую, вниз по Лене…
Вот и пришлось мне рулить всю ночь, пока Витьку не пробудила рассветная прохлада… Движок молотит как дятел по засохшей сосне… Остановить бы его да заякориться до утра, пока бухие шкипера проснутся. Да не обучен я был ТАКОМУ в школе милиции… Встречные суда гудками дудят, прожекторами сигналят, а я что им отвечу? Что, где и как включается не знаю- не ведаю. Только, видать, я в рубашке родился. Ночь выдалась лунная. От сопок тень и по серёдке Лены лунная дорожка образовалась, вот и пру я по ней. «Без руля, без ветрил»… Встречные капитаны, небось, за «Летучего голландца» Витькину баржонку держат… Но более всего мне помог лоцманский ликбез от капитана «Ленинца» Бориса Колпащикова(«Виля всё очень просто: иди от бакена к бакену…»). Так и шёл, по лунной дорожке и по бакенам, пока не проснулся Витька…
— А ты кто такой? С какова Х.. ты тутати? А Кеха де?…
— С какого? С твоёва… А Кеха твой в кубрике, бухой дрыхнет!
А кто я такой, напомню: которого вы меня в Витиме с картошкой подобрали, и я вместо тебя всю ночь твою лоханку веду. Гляди, уже Терёшкино прошли…
— Аааа…Ты штоль, Борода?
— Он самый…
— Неху себе! А как же ты Хамринский перекавт прошёл? Тамоти и бывалые шкипера, бывает, и натрезвяк, на мель садятся…
— А я чем не бывалый? У самого капитана «Ленинца» лоцманскому делу обучался…
— Никак у Колпащикова? У Бориса?
— У него родимого ..Кореша мы с ним давние…
— Аааа…
Витька, без опохмелки, взялся за штурвал и через пару часов мы подошли к Мухтуе, тобишь к Ленску.
— Витёк, сколь за картошку, за доставку возьмёшь?
— Надо бы полтинник, да ладно, уж, Борода, скину два червонца. Как-никак ты, считай, смену за штурвалом отстоял. Бывай. А мы пошли дальше, на Олёкму, вот только щас Ромка в гастроном сбегает и на твою тридцатку отоварится…
Прошло , вот уже, полвека, а я всегда, когда моё персональное Чудо жарёху из картошки готовит, я всегда вспоминаю ту самую, рысьино-мухтуйско- мирнинскую, из-за которой, чудом, не ушёл на корм ленских налимов…

Грузчик «Алмазпродснаба», он же «агент ЦРУ», он же внешткорр « Молодёжи Якутии», или Арест на высоте 10000 метров…

Зиму. С 63-го на 64-ый я отработал в не менее приключенческом режиме- начальником штаба комсомольско-молодёжной зимней автотрассы «Мирный-Айхал»… Куда меня мобилизовал из ГК профсоюза металлургов глубоко мною уважаемый и никогда не забываемый Персек Мирнинского ГК ВЛКСМ Владимир Миронович Зуев. Нередко, когда я, возвращаюсь в свою «алмазную» молодость на крылах розовой птицы Памяти, передо мной возникает в звёздном свете плеяда настоящих, ( по оценочной шкале бабульки-долганки из Саскылаха) ТАЁЖНЫХ, парней и девчат, тоже… Володя Зуев…Св. памяти Юра Анохин…Св.памяти «Легендарный Крава» ( Виктор Михайлович Кравченко)… Моя первая любовь Валя Цыбульник… Св. памяти Саша Аникеев… «Золотой скальпель»(Игорь Мищенко)…Св. памяти Слава Красовский…Св. памяти Толя Верменич…Мои дорогие коллеги Мэри Софианиди, св. памяти Женя Шлионский, Володя Дружинин, св. памяти Зина Ленина, св. памяти Павел Вечерин, св. памяти Чагыл Мординов, св. памяти Володя Серкин, Сергей Шевков…Люди-вехи на моей дороге к Храму…
Но… о зиме (63-64) рассказывать не хочу: грустного там было намного больше, чем весёлого…. А вот весна и лето 64- го как раз самое то, для весёлого повествования… Достойное литературного вкуса главреда альманаха «Вилюйские зори» и, как я полагаю, его читателей.
Итак весной 64-го я, громко хлопнув дверью кабинета главного автомобилиста «Якуталмаза» Юрия Михайловича Туника ( мы с ним, конфликтно не договорились, по зарплате для комсомольцев-автотрассовиков) и извинившись перед Зуевым: «Извини, Володя, после разговора с Туником я на зимнике работать не могу: быть инструментом кидалова для ребят с нашей трассы — это не для меня), ушел из горкома комсомола. И… вернулся на круги своя – в бригаду грузчиков «Алмазпродснаба» Петра Бурлакова. Когда я уходил из бригады в 63-ем, в ГК профсоюза металлургов, Петя мне пообещал: «Вилен, когда тебе будет невпротык, приходи. Место в бригаде тебе всегда обеспечено». В результате ТОГО разговора с Туником, как раз тот самый НЕВПРОТЫК и обозначился…
После моей «рыболовецкой одиссеи» и других дальних командировок, за мной в «Продснабе» закрепилась слава «купца 1-ой гильдии». Не скрою, этот купеческий «сан» для грузчиков, командируемых по заданию руководства «Алмазпродснаба» — моя журналистская придумка.
Вот так, по «купеческой» линии я и полетел на АН-12-ом в Иркутск за …колбасой… А дальше, случилось ТО, что могло только присниться, но… не случиться…

А случилось вот что…
Повязали меня… Но не менты или гебешники, как это случится в 82-ом на Украине, а на борту АН-12-го, на высоте 10000 метров над уровнем восточносибирской тайги…
Летел я в Иркутск, чтобы получить на хладокомбинате 15 тонн полукопчёной колбасы и сопроводить её на склады «Алмазпродснаба». Хотя и говорят в народе, что лучшая рыба -это колбаса, но на сей раз, изловить эту полукопчёную «рыбку» было намного легче, чем ту, которую мне не удалось изловить в Море Лаптевых… Хотя …сюжет этой сухопутной «рыбалки» протекал не менее драматично, чем той, — «океанской»…
Летим… Место мне, как сопровождающему выделили в пассажирской кабине. Общаться не с кем. Скучища. Только мы, пишущая братия, долго скучать не умеем. И хотя, репортаж из кабины авиаколбасовоза – мне совсем не по жанру: после разгрома Ленской Комсомольской Революции я стал промышлять исключительно спортивной тематикой под псевдонимом «В. Флеш», в «МР» и «МЯ», к неспортивным темам я тоже прикасался, разумеется, не для публикации, а «в стол»… Перед вылетом на Иркутск меня вдруг осенило( в последствие я понял: осенил меня Его Сатаничество Лукавый: «Виля, вчитайся повнимательней в Устав КПСС – там такая россыпь нонсенсоведческих и конспирологических перлов… Таакой из них хохматорий можно соорудить! Читатели обхохочутся до рези в пупке. Дерзай , Флеш!». Послушался я Его Сатаничества и достал из широких штанин, как доставал Маяковский, свой «серпастый-молоткастый»,- Устав КПСС – священный закон, по которому в ту пору жили- не тужили и неопартбилеченных душили дорогой Леонид Ильич сотоварищи из ГКов,РКов, ОКов, ЦКов и, особливо, Политбюрды… А и впрямь, Лукавый не соврал: столько там подходящего для будущего хохматория отыскалось. Сижу, читаю, строчки клёвые подчёркиваю, абзацы выделяю… И всё же, Устав КПСС, хоть и сказки, но…не Шахерезады, да и не «Камасутра» с картинками… Подчеркну, заметку на полях, как незабвенный Ильич Первый, начеркаю и, для релакса, в иллюминатор разглядываю, как речки-змейки по тайге ползают…
Но… каждому своё… Через отрытую дверь лётческой кабины меня разглядывал, с таким же интересом, как я, — речки-змейки, седовласый борт-радист лет под пятьдесят. Как оказалось потом, он увидел во мне Дракона-антисоветчика… Как прояснилось потом, доподлинно, по прибытии в Иркутск, моё поведение показалось ему архиподозрительным: чегой-то этот бородатый тип в иллюминатор разглядывает и в блокнот записывает. Похоже, шпион…» Но я – то у Вольфа Мессинга мысли читать не учился, а потому спокойненько продолжал свой творческий процесс всё в том же порядке: подчеркиваю КПерлы, заглядываю в окошко, тобишь, в иллюминатор и заметочки на полях нашлёпываю… Всё больше и больше, возбуждая к своей персоне контрразведческий интерес борт-радиста… Где-то через час полёта «контрик-радюга» так нежно и вежливо: « А Вы можете зайти к нам в кабину. У нас теплее и уютнее». Коль зовут, чего бы не зайти? Да и зрелищнее здесь, чем в иллюминатор пялиться, унылое таёжное пространство разглядывать… Тут одна панель управления АН-12-го чего стоит! Огоньки мигают…Синие, зелёные, фиолетовые, красные. А стрелки на приборах бегают как у одной моей мирнинской знакомой при виде известного аппарата… А тут, в аккурат такая(!) пруха пошла: КПерл – за КПерлом, только и успевай подчёркивать и заметочки на полях, в экстазе, нашлёпывать. Ну а в перерыве, понятное дело, релаксирую, — на огоньки и стрелочки поглядываю… И, вдруг, у меня из за спины, волосатая рука радюги: хвать мои КПерловые наработки(!) и задаёт истерически вопельный вопрос: «Что Вы здесь записываете?1?!?!» — «А тебе какое дело?!» и вырвал у него «ларец» с моими КПерлами. А он тогда: « Ребята, помогите!». 1-ый пилот, вижу, ставит корабЕль на автопилот и они всей компашкой- два пилота, штурман, борт-механик и борт-проводник – ко мне выдвигаются. Вижу, дело швах: силы неравные да и бежать некуда. Высота 10000м…. Парашюта нет: «Сдаюсь, товарищи лётчики! Ваша взяла и партия, и правительство Ваш подвиг оценят орденами. А тебе, Седой, особый орден дадут – «Орден Дурславы». Вывели они меня в пассажирскую кабину и бортпроводника рядом усадили. Чтоб не сбежал. Я и говорю ему : «Жаль, на пустяке меня накрыли. Одна надежда, может, обменяют меня на русского шпиона». Теперь я уже, без вопросов понял( не зря же я изучал в спецшколе милиции спецдисциплины): эти авиапридурки приняли меня за агента ЦРУ или Моссада: в паспорте-то у меня, в пятой графе значилась «неправильная» национальность…
Приземлились мы в Иркутске на дальней полосе, в километре от аэровокзала, и когда я видел подъехавший к самолёту УАЗ-69 и вышедшего из него крепкого мужика с офицерской выправкой, я понял: борт радюга уже сообщил «куда надо» о поимке лазутчика А в последствии выяснилось: эту победную реляцию «Седой» радировал и в Мирный…В известную Контору… Когда крепкий мужик с усталыми глазами майора Пронина зашёл в пассажирскую кабину, радист-контрразведчик, вытянувшись «в струнку», доложил «майору Пронину»: «Товарищ ответственный дежурный! Экипаж нашего самолёта задержал подозрительного товарища( и тут же спохватился)- а ,может, он нам и не товарищ! Он, глядя в иллюминатор, заносил в свой блокнот, в зашифрованном виде, месторасположение наземных стратегических объектов и вносил в этот блокнот показания приборов! Вот его преступные записи, и он торжественно вручил доблестному аэропортовскому чекисту Устав КПСС с моими заметками на полях…
Ответственный дежурный Конторы Глубокого Бурения просверлил меня своими офтальмо-бурами и вопросил, явно, для формальности( он, наверняка, уже вычислил, на какую разведку я работаю(…)) и, наверное, уже начал мысленно дырявить китель — для ордена и погоны — для новой звезды)…
— Вы подтверждаете слова борт-радиста?
— Так точно, гражданин начальник! – ответил я, так же, как и борт-радист, вытянувшись по стойке смирно.
— Пройдёмте со мной.
— С удовольствием, товарищ начальник!
Завёл он меня, помню, как сейчас, в кабинет №14 в здании Иркутского аэропорта…
Признаюсь, хотя и не был я резидентом ЦРУ или Моссада, всё же, как говорили мои коллеги-грузчики: «очко –«жим-жим». Подумалось тогда, а если их Контора план по поимке шпионов не выполняет…».
— Так что Вы тут записывали, указал он на Устав КПСС перстом, привыкшим к куркам «ТТ» и «Макарова»?
— Всё что я там записывал, лежит перед Вами. Я готовлюсь, вступить в славные ряды КПСС и таким образом, детально, изучал этот исторический документ…
— Ххха! И кто Вам поверит в эти сказки про белого бычка?
— Послушайте, гражданин начальник, не знаю, кто Вы по званию!
Как я вижу, Вы меня уже зачислили в штат, то ли ЦРУ, то ли Моссад. А если я не тот и не другой, а вот этот…
И я лихо, с оттяжкой, шлёпнул по столу, прямо перед его носом пурпуровым удостоверением внештатного корреспондента «Молодёжи Якутии». Честь имею, внештатный корреспондент органа Якутского областного Комитета Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи Вилен Яковлевич Очаковский, командированный УРСом треста «Якуталмаз» на Иркутский хладокомбинат для доставки труженикам столицы алмазного края 15 тонн полукопчёной колбасы! А как журналист, я специализируюсь по классу фельетона. И мне теперь остаётся Вас поблагодарить за подаренный мне доблестным экипажем авиаконтрразведчиков и Вами, лично, сюжет фельетона под заголовком: «Как иркутские чекисты на высоте 10000 метров обезвредили двойного агента(ЦРУ и Моссад)».
Как мне показалось, мой эпатажный ход его впечатлил и озадачил…
— Да…Ну а что можно было о Вас подумать экипажу самолёта, коль Вы себя так подозрительно вели?
— Этот экипаж нужно срочно снять с полётов и госпитализировать в дурдом. Они могут пойти на талалихинский таран на самолёт с неизвестными им опознавательными знаками, приняв его за бомбардировщик с бомбовым грузом для Иркутского Обкома КПСС…
— А Вы юморист, однако…
— Не мудрено: я прошёл спецкурс детективного юмора В Одесской спецшколе милиции.
— Ну, ладно, Вы свободны. И пусть этот досадный случай послужит Вам уроком на будущее.
— И всё же, мне повезло: как хорошо, что Вы чекист, а не мент. У ментов по юмору дефицит, могли ещё бока намять и морду начистиь. Спасибо Вам, товарищ…
— Майор…
— Пронин?
— Будете много знать, скорее состаритесь.
Таким хэппи-эндом закончилась моя Иркутская «колбасная» экспедиция и арест на высоте 10000 метров.
А в Мирном меня ждала к этому хэппи-энду развесёленькая «постскрипка»…
Когда я вошёл в будку-раскомандировку грузчиков «Алмаз продснаба», там воцарилась тишина, как в гоголевском «Ревизоре», когда вместо Хлестакова в город приехал настоящий ревизор. Первым гробовую тишину нарушил Олег Галькин…
— Не по-ни-маю… Мой сосед начальник КГБ подполковник Серкин
рассказал мне по-соседски, что тебя арестовали в Иркутске как американского шпиона, а ты гуляешь на воле.
— А я раскололся, всю шпионскую сеть республики сдал чекистам, вот они меня и отпустили. И вовсе не гуляю я, а работаю.- привёз пятнадцать тонн колбасы из Иркутска и еще Вам пару палок «Московской» на закусь выкроил…
Будка содрогнулась от громового смеха, а Олег Галькин, сосед главного чекиста Мирного по «Бухенвальду»( для непосвящённых, «Бухенвальд» — фольклорное название мирнинского жилмассива, спроектированного архитектором «Якутнироалмаза» Анной Михайловной Бант), побежал в магазин за «пойлом» — обмывать реабилитацию «агента ЦРУ и Моссада».

ЛИРОПОСЛЕСЛОВИЕ

Над Иреляхом розовый закат
Посвящаю комсомольцам 50-ых и 60-х годов ХХ в.
из Мухтуи и Мирного

Лихой метелью годы пронеслись
И штилевым спокойствием не веет.
Мороз и Память освежают Жизнь
И от того миряне не стареют.
Давненько нам, друзья, за полстапять,
Но силой духа мы не ослабели.
Мы заряжаем мужеством внучат
В их мирнинской алмазной колыбели.
Припев: Над Иреляхом розовый закат
Картины молодости дивной кистью пишет,
А годы-голуби летят, летят, летят
Под облака, всё выше, выше, выше
Грустится: многие ушли от нас,
Кто первые алмазы с «Мира» поднял.
Везёт руду на фабрику «Белаз»
С того вчера до нашего сегодня.
Зовут в России осень золотой,
А здесь у нас серебряная осень
Якутия, ты стала мне родной –
Алмазный край, где над Вилюем просинь…
Припев:
Февраль-март 2013 года. Александрия, Кировоградская область. Украина. Материал написан, специально для литературного альманаха «Вилюйские зори»( Мирный. Республика Саха (Якутия)).

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Комментариев нет к записи “На перекрёстках дороги к Храму:”

  1. Генрих:

    ВИЛЕН, Дрогой, мой, что я тебе сделал плохого, за что можно было бы так болезненно пройтись рашпилем по моим мозгам? (прости, попытка подрожать сравнениям в твоём стиле).
    Дело в том, что начиная с 5-ти, а может быть даже чуть раньше, я научился читать литературу на РУССКОМ языке. В последующем, в школе и дома, в семье писателя, члена Союза писателей СССР и в кругу его друзей, меня научили не только любить, но, прежде всего, язык которым я пользуюсь. В жизни их, к большому моему сожалению, было только два — русский и украинский. Со школьной скамьи и по сей день я не расстаюсь со словарями русского языка.Особенно много мне досталось критики от питерской невестки. Ты знаешь, что питерцы считают себя самыми грамотными русскими в стране. Именно она помогла мне избавиться от украинизма в русском и от русизма в украинском (не смотря на его разнообразие, почему-то считается Киевский).
    Вилен, я не против новых словообразований, сленгов и даже скромной ненормативной лексики, но только в прямой речи героя, характер которого раскрывает автор. Повествовательные записи требуют не только простой грамотности, но и соответствия каждого слова его значению, а при нескольких значений — контексту.
    Мне очень понравился сюжет большого и интересного периода твоей жизненной и творческой биографии. В общем ,понравился и стиль с хорошим критическим и самокритичным юмором. Но!
    Но, читать было очень сложно, трудно и даже неприятно из-за огромного количества непонятных и пока ещё так и не расшифрованных аббревиатур, сленгов и словообразований. Над каждым из них приходилось тратить время на расшифровку или осмысливать значение. В результате, вместо нормальных полутора часов чтения (примерно 300 слов в минуту) я потратил более 3-х часов не без офталгина

    • admin:

      Дорогой Генрих, спасибо за критику. Каюсь, ну никак не могу удержаться, чтобы не внести в мои тексты вулканически прущие из меня фразеоновелы. И к аббревиатурам определённую слабость испытываю. Но мои аббревиатухи, как правило, расшифровываются в тексте. Местные редакторы даже особый термин по этому поводу придумали. — «очакизмы». Но, согласись, КАЖДОМУ СВОЁ… Как тебе не покажется странным, сии новшества не всеми отвергаются.. Как и не все считают «мазнёй» творения, Малевича, Кандинского, Сальвадора Дали и др. сюрщиков… Да и любимый мною Маяковский, НЕОЛОГИЗМЕННОСТЬЮ, не менее моего, страдал… Как говорят, на вкус и цвет…Или: » У каждого свой вкус, -сказал индус и…полез на обезьяну»… Если же тебя занимает вопрос, на каком поле меня можно критиковать, по почте, тет а тет, или, публично, в комментариях на обсуждалингах, на сайте «пП» отвечаю: Конечно же, В КОММЕНТАРИЯХ на сайте и, даже в формате критической погромиады! ТАКОЕ мне в кайф!!! Мне очень даже любопытно, как отнесутся к моей шедевральной меморибайке «пП»шные читатели- и — твоей критике другие. Как отнёсся твой одноклассник — мне уже известно…Так что, громи меня публично и беспощадно, и я буду тебе за это только благодарен!

  2. Виктор:

    Добрый день уважаемый Вилен Яковлевичь! С удовольствием прочитал Ваш материал На передрягах к ХРАМУ. Много нового узнал о Вашей кипучей молодости. Вспомнил свои молодые буйные годы,работу в комсомоле, нашу с Вами переписку и общение и конечно Неповторимый Крайний Север! Я как бы вновь окунулся в свое детство. Жили на Нюе, потом на портовых, где сейчас стоит Кимберлит (чтитаю что и наш с Вами вклад есть в то, что все таки постороили зал для будующих Пеле. Перед отьездом в Москву, работая на Телевидении, мне довелось побывать в Соскылахе и впечатлиться его величеством Севером.
    Я благодарен судьбе за те годы, и оглядываясь назад, хочу сказать, что меня окружало гороздо больше хороших и добрых людей чем «плохих». Но «плохими» люди не рождаются, а в силу своей слабости и греховности становяться. И все ситуции создаются и посылаются нам для того, что бы мы рано или поздно осознали свои пороки, сняли с себя костюмы и стяжали свой дух, сделали ближних счастливее, а мир добрее. Со злом надо бороться и у каждого свой крест по дороге к Храму…

    • admin:

      Витинька, дорогой ты мой! Спасибо за такой тёплый и интересный отклик на свод моих северных мемуаресок!Такой же, восторженный, отзыв я получил от нашей бывшей коллеги по «Мирнинскому рабочему» Светланы КАлиновской (Монастырской), которая сейчас живёт в Севастополе. Буду тебе очень признателен, если ты перешлёшь ссылку на этот материал бывшим мирнинцам. Не исключаю, им тоже это будет интересно. Мэри Михайловна Софианиди в «Вилюскиз зорях» хочет эту вещь, разумеется, в сокращённом виде,опубликовать.А вот это твоё, мне представляется весьма СПОРНЫМ:
      ————————————————————-
      Но «плохими» люди не рождаются, а в силу своей слабости и греховности становяться. И все ситуции создаются и посылаются нам для того, что бы мы рано или поздно осознали свои пороки, сняли с себя костюмы и стяжали свой дух, сделали ближних счастливее, а мир добрее. Со злом надо бороться и у каждого свой крест по дороге к Храму…
      ————————————————————
      Но… этот искренний христианский посыл требует отдельного разговора…Если сподобишься на эссе, по этой теме, я с удовольствием его поставлю в «просто ПРАВДУ»

  3. Оксана Андреева:

    Уважаемый Вилен Яковлевич! Ещё раз спасибо Вам за интереснейшие заметки. Передала их нашему тележурналисту Елене Парыгиной, может пригодятся ей для телепередач, посвященных истории Ленска. В этом году наш город празднует своё 50-летие. Заметки необыкновенно жизнерадостные, с тонким юмором и неповторимым слогом. Конечно, частично можно согласиться с Генрихом, борьба за чистоту литературного русского языка сейчас стала проблемой №1 в современной журналистике. Но Ваши НЕОЛОГИЗМенные «шалости» вполне соответствуют общему стилю письма и добавляют ему некий своеобразный шарм. А вот обычные опечатки действительно расстраивают. Всё-таки любая статья, даже электронная, должна проходить корректуру, это вопрос уважения к читателю. Благодарю за интересные подробности событий того далёкого времени, представляете — меня тогда ещё на свете не было, а я как будто побывала вместе с Вами в ваших приключениях, походила по Лене на барже и теплоходе «Ленинец», как когда-то мои родители, полетала на АН-12 над «речками-змейками» Якутской тайги, посидела между делегатами областной комсомольской конференции во время «комсомольской революции». Необыкновенное чувство сопричастности возникло благодаря Вашим заметкам. Было бы очень интересно встретиться и пообщаться. Если будете в наших краях — обязательно приходите в гости в наше Литобъединение «Фламинго», будем рады. С уважением, Оксана.

    • admin:

      Уважаемая коллега Оксана! Огромнейшее Вам архиспасибище за ТАКОЙ восторженный отзыв о своде моих «шаловливых» мемуаресок. Не могу удержаться от комплемента: литературно-критический анализ моей работы Вы сделали ПРОФЕССИОНАЛЬНО! Что касается моих неологизменных «шалостей», то я на них обречён, как любой человек- на свою походку, даже, бывает, — на смешную, для окружающих… Как левша — на свою «ненормальность». Я просто, иначе не могу писать и говорить, тоже. Ну считайте, что я -гомо-скриптиенс — инвалид…Поприветствовать фламингеров я, к великой моей досаде, вряд ли смогу. Преодолеть «расстояние» в 50000 р., увы мне не под силу… А по части оспонсорения такой журналистской экспедиции — это из области фантастики… Или как говорил дедушка Крылов:» Хоть видит око, да зуб не ймёт»…А «очепятки» и прочие мои «писательские» безобразия — это от моих технических затруднений как «чайника» 1-го ранга. когда ко мне придёт помощница, моя местная «радистка Кэт»(Катюша Пацкан), я снова вычитаю мою меморибайку, более внимательно. Обещаю.

    • admin:

      Уважаемая коллега Оксана! Огромнейшее Вам архиспасибище за ТАКОЙ восторженный отзыв о своде моих «шаловливых» мемуаресок. Не могу удержаться от комплемента: литературно-критический анализ моей работы Вы сделали ПРОФЕССИОНАЛЬНО! Что касается моих неологизменных «шалостей», то я на них обречён, как любой человек- на свою походку, даже, бывает, — на смешную, для окружающих… Как левша — на свою «ненормальность». Я просто, иначе не могу писать и говорить, тоже. Ну считайте, что я -гомо-скриптиенс — инвалид…Поприветствовать фламингеров я, к великой моей досаде, вряд ли смогу. Преодолеть «расстояние» в 50000 р., увы мне не под силу… А по части оспонсорения такой журналистской экспедиции — это из области фантастики… Или как говорил дедушка Крылов:» Хоть видит око, да зуб не ймёт»…А «очепятки» и прочие мои «писательские» безобразия — это от моих технических затруднений как «чайника» 1-го ранга. Когда же ко мне придёт помощница, моя местная «радистка Кэт»(Катюша Пацкан), я снова вычитаю мою меморибайку, более внимательно. Обещаю.

      • admin:

        P.S. Извините, упустил один момент… И Вы, Оксана, и литаксакал Генрих смотрите на мои «шалости» с точки зрения литератора. Но… я-то НЕ литератор, а журнаоист.Согласен, такие «шалости» в литературы НЕ ДОПУСТИМЫ. Но на жанровом поле жанре журналистки…Даже стихи мои я таковыми не называю. Они- РИФМУХИ, а я рифмажур,т.е. журналист, ситуативно рифмующий свои материвлы. Мой сын Фидель даже особый термин изобрёл, касательно моего «творчества» — СТИХИЙНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА. К слову, мои политсатирические поделки я, в основно. рифмую, при чём, преимущественно на украинском:экзотическая фоника украинского гораздо мощнее «великого и могучего». Почитайте «Енеїду» Івана Котляревського , и Вы со мной согласитесь. Кстати, судя по Вашему имени, Вы не без украинских корней…

  4. Оксана Андреева:

    Уважаемый Вилен Яковлевич! Вы сделали мне большой комплимент, назвав меня «коллегой». Вы профессиональный журналист с более чем полувековым стажем и огромным жизненным опытом, для меня почётно, хотя и незаслуженно быть Вашим коллегой. Я ведь почти никакого отношения к литературе не имею: по образованию я горный инженер по специальности техника и технология разведки МПИ, по работе — инспектор отдела кадров с 18-летним стажем в дошкольной педагогике. И всего лишь два года назад я стала членом литобъединения «Фламинго» и начала публиковать свои стихи (у меня их очень немного). Поэтому я всего лишь дебютант на этом поприще и мои суждения абсолютно непрофессиональны. Ваша «СТИХИЙНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА» мне очень по душе. Знаете, бывают такие моменты, когда встречаешь незнакомого человека, или, как в нашем случае, даже заочно знакомишься — и вдруг возникает ощущение что ты его знал всю жизнь, настолько легко и непринуждённо ты себя чувствуешь в общении. Так же легко я «списалась» с Фиделем, наверное это ваша семейная черта. Жаль, что наши реалии не позволяют встретиться «очно», но я всё же надеюсь на его величество случай — всякое бывает в нашей жизни. До новых «встреч», спасибо за Ваше внимание ко мне. Оксана.

Оставить комментарий

Thanks: Braintreeband