На главную



Оставить комментарий
(просьба, в начале комментария писать тему статьи)




Юрий ЧЕРНЕЦКИЙ


Три столицы
Возле дома Довженко
УРОКИ ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ. Первый урок
Урок египтологии
Урок диалектики
Урок гомероведения
Урок поэта-переводчика с древнегреческого
Урок истории императорского Рима
Урок последний – для Общества охраны природы
Открытое письмо главному редактору «Литературной газеты» Ю. М. Полякову
Опыт космической философии
УКРАЇНА1 ГОВЕРЛА
Смысл Доброй Надежды
Стихотворение, сотканное из противоречий
Демократический манифест
Краткий курс новейшей отечественной истории
К вопросу об уровне «поэтических» подборок, опубликованных в "ЛГ"
Выражение солидарности
Анне Горчилиной по случаю публикации в «Литературной газете» 26 января 2011 года
(Лигурия) Ривьера-ди-Поненте
Генуя
(Тоскана) Пизанское почти мемуарное
(Лацио) Папско-римские уроки
(Кампания) Неаполь
Капри
Помпеи: вопиющая к миру грубость
Пестум
(Снова Лацио) Встреча на Тибре
Тиволи: письмо к Татьяне
Оптимистическая римская элегия
(Снова Тоскана) Единственное – несравненной
(Эмилия-Романья) Болонья
Равенна
(Венето) Торчелло
Бурано
Мурано
Леньяго: раздумья на родине Антонио Сальери
Падуя (из Габриеле Д’Аннунцио)
(Ломбардия) Кремона: апофеоз Антонио Страдивари
Миланское безапелляционное
(Возвращение) Разговор с чёрным человечком
Вступление к поэме «Даниил Галицкий»
Природозащитное, или Почти что сотню лет спустя
Букет предпраздничных четверостиший
Ну, очень самоуничижительный сонет
Поздние прозрения (1983–2011)
МОНОЛОГ УКРАИНСКОГО ВЕТЕРАНА
Баллада о Победе
О природе насекомого антисемитизма
Палачам от Интернета


       На фото Юрий Чернецкий у дома-музея своего великого земляка Александра Довженко в пгт Сосница, Черниговской области.




Три столицы

Академику Евгению Максимовичу Примакову –
подлинному патриоту многонационального Русского мира

1

Побуждает любовь; утверждать я готов,
пусть и с выходом за компетентности рамки:
Киев в сонме прекрасных земных городов –
драгоценный алмаз гениальной огранки.

Даже больше скажу: в небо тут вознеслись
столько див, сделав скепсис совсем неуместным,
что старинного Киева светлая высь,
несомненно, сливается с Градом Небесным.

Уникальный свидетель и главный творец
зарождения нашей державности мига,
оставайся отрадой всех русских сердец,
о столица извечная Русского мира!

2

Здесь от века на взлёт получали права
русский и украинец, еврей и татарин…
Космодромом судеб ты служила, Москва,
и за это тебе «всяк язык» благодарен.

Златоглавые храмы с дворцами Кремля,
дом Пашков, диво-площадь с Васильем Блаженным,
чудеса остальные, дано вам вселять
в души радость сияньем своим совершенным.

Будь полна вновь и вновь вдохновенья и сил,
но улыбка твоя пусть останется детской,
о Москва – порождение вечной Руси
с интернациональной культурой советской!

3

Будет мысль моя главная хоть нехитра,
но подсвечена нежной мелодией лирной:
Петербург – это город не только Петра,
стал сей град ипостасью культуры всемирной.

Пережить было нам суждено много бурь,
исторический путь наш – отнюдь не аллея.
Но когда вспоминаю тебя, Петербург,
на душе веселее, на сердце светлее.

Стал навеки ты третьей столицей Руси:
первой – Киев, Москва – всё же только вторая.
Так российской духовности факел неси,
пусть он впредь освещает нам путь, не сгорая!

ХАРЬКОВ


* * *

Наверх


Возле дома Довженко
в Соснице

Литератору и правозащитнику, яркому человеку
весьма нелёгкой, но высокой и светлой судьбы
Вилену Яковлевичу Очаковскому


Зачарованная Десна…
Течёт по душе моей с детства она,
эта великая река, эта реченька –
украинской журчание речи.

Магия довженковских слов
вновь и вновь пробуждает любовь
в нас – Руси заблудившейся детях.
И надежды. Куда только деть их?
Я у хаты Довженко стою,
потерявший родовую свою,
и приходит ко мне осознанье
того, что свершается с нами.

* * *

Наверх


Уроки древней истории


Основной урок истории состоит в том, что она
никого ничему не учит.
Расхожее мнение

История учит жизни.
Старинная мудрость

Что есть истина?
Главный вопрос философии истории


Первый урок


Напомню я тем, кто расу белую
вовсю возвеличивать привык,
что человека разумного колыбелью
был Африканский материк.

Правда, от пращуров от тамошних в наследство
мы получили – силён Сатана! –
неодолимый синдром людоедства
как высшей доблести на все времена.

К примеру, в Египте воцарились фараоны.
Нрав у так называемых суров:
у всех фараонов – свои законы,
от Менеса с Хеопсом до наших «мусоров».

Властитель Аккада Саргон Древний
правил целых пятьдесят пять годков.
При нём Двуречья города и деревни
стонали под гнётом аккадских бандюков.

Позже настало время Ура.
И под урками шумерам несладко жилось…

Так начинала история-дура
нанизывать страдания на земную ось.

* * *

Наверх


Урок египтологии


Затерян был мир пирамид, колонн
в не знавших человеческой ноги песках,
пока не докопался Шампольон
до сути иероглифов египетских…

Иной, наверно, скажет: чепуха!
Нил посещали часто экспедиции,
и на пришельцев давние века
глядели, словно сфинксы, камнелицые.

Всё так. Однако были тайны глыб
хранимы иероглифов покровами.
Но вот учёный – наших дней Эдип –
сорвал их: речи древних расшифрованы!

И мёртвый край предстал совсем другим,
к оазису бурлящей жизни вышли мы.
А до того молчание руин
их делало сродни пустыне выжженной.

… А мы во время прений и бесед
то дремлем, то не можем усидеть никак,
то гнём своё.
Друзья! Давайте все
стараться вникнуть в речи собеседников.

* * *

Наверх


Урок диалектики


Ваятель то от радости скакал,
то хмурился: нелепая затея!
А между тем он чудо высекал –
из камня возникала Галатея.

Творящий – то беспечен и влюблён,
то от измен или обид шатаясь, –
художник, ты всегда Пигмалион,
в одном лице счастливец и страдалец.

Не поникай, приятель, головой,
какая б ерунда ни приключилась.
Подход диалектический освой –
и мир цени за противоречивость.

* * *

Наверх


Урок гомероведения


Приворожила Елена Париса
(так же, как ранее Менелая),
красотка с фигурой стройней кипариса,
пусть недалёкая, но не злая.

Парис, избранием Афродиты
ты заслужил её благосклонность.
Но ведь Гера с Афиной сердиты.
Подумай: две бабы взбешённых! Опомнись!

Куда там… Забыв обо всём, заманит
чужую жену на юркий корабль он.
И берег спартанский тает в тумане,
и грозный царь узнаёт, что ограблен.

И, кажется, в трансе сама природа,
не ведая, рая ждать или ада.
Не хочет обиженный дать развода –
и долгие годы дерутся народы.

И тысячелетья звучит «Илиада».

* * *

Наверх


Урок поэта-переводчика
с древнегреческого


Раз Лушенька, ко мне приехав,
сказала: – Брось-ка баловство!
Всё пашешь ты на древнегреков,
не сочиняя своего.

– Дружок, – ответствовал я Луше, –
ах, слог мой, как ни грустно, плох…
Так пусть хулимы будут лучше
Анакреонт и Архилох.
(У последнего одно имя чего стоит!)

* * *

Наверх


Урок истории
императорского Рима


Калигула – всего лишь «сапожок»,
покуда пребывает он в запасе.
Но солдатнёй обласканный божок,
на трон однажды совершив прыжок,
становится для общества опасен.

Неумолимо тронная болезнь
вознёсшегося ввысь преображает.
Сегодня он вкушает жадно лесть,
а завтра скажет: «Аз божествен есьмь!» –
и пол-народа попересажает.

Он гнёт своё, напыщен и упрям,
а возражать кумиру не пытайся.
Повсюду понатыкан бюстов хлам:
в лице – самодовольство пополам
с изысканным умом неандертальца.

Культ личности подобного божка –
гнуснейшая, пожалуй, из религий.
Мораль стиха не слишком глубока:
ребята, не валяйте дурака –
не надо возвеличивать калигул!

* * *

Наверх


Урок последний
– для Общества охраны природы

Принимаете столько гуманных мер вы
для спасения птичек, зверюшек разных.
Занесите ж немедля сову Минервы
в книгу, Наикраснейшую среди Красных!

Раньше в полночь дежурила эта птаха.
Но теперь приходят заветные сроки –
а сова в дупле знай дрожит от страха
и взамен упоённо галдят сороки.

Надо срочно глотки заткнуть балаболкам,
а сову взбодрить, наш курс разъяснив ей.
Ведь уж очень явно выходит боком
то, что птичка божья летает лишь в мифе…

ХАРЬКОВ


* * *

Наверх


Открытое письмо
главному редактору
«Литературной газеты»
Ю. М. Полякову


Многоуважаемый Юрий Михайлович!
Пишу к Вам я из «второй Руси»,
которую часть россиян нахальная
к числу марионеток привыкла относить.

Но этой публики невразумительной
малопочтенным заёмным словам,
автору прозы удивительной,
вторить совсем не пристало Вам.

Из-под псевдонаучного подхода ига Вы
вырвитесь, пожалуйста, человек наш дорогой!
Смешно: обладательница Киева, Чернигова,
Галича – объявляется «младшей сестрой».

На Русь Московскую смотреть как на икону я
отказываюсь, хоть ценю её великие дела.
Малая Русь – это Русь исконная,
отсюда русская государственность пошла.

Уважайте и эту землю старинную,
вспоённую молоком днепровских вод,
которую позже Украиною
назвал невторичный её народ.

Сегодня всплывшее «оно» нацистское
её пытается сбить с истинного пути.
Но голос народа, а не фашизоидный писк, я
этим письмом хочу до Вас донести.

В Союзе равных навеки вместе нам
жить суждено – мой главный тезис таков.
Пускай же нового единства предвестием
станет публикация этих стихов!

Юрий ЧЕРНЕЦКИЙ,
главный редактор
«Украинского социологического журнала»,
Харьков


* * *

Наверх


Опыт космической философии

Великому русскому поэту Евгению Александровичу Евтушенко
в знак искренней благодарности за минуты, часы, дни, месяцы,
годы и десятилетия наслаждения его Поэзией


Я (спасибо судьбе!) блажен бывал
в этой Жизни – своей и ничьей:
Высший Разум строки мне диктовал
в тишине бессонных ночей.

Он накоплен нами с начала времён,
прост – и сложен, молод – и стар;
а ещё, просветлённый Сердцем, он
Всепланетной Совестью стал.

Мне от Жизни не надо других наград –
лишь по-прежнему бы везло:
повторялся хоть изредка Строк стихопад,
от которых вокруг светло.

Я за то на пиру вселенском пью
среди звёзд, комет и планет,
чтоб держали в форме душу мою
Разум, Совесть и Сердца свет!


* * *

Наверх


УКРАЇНА1

ГОВЕРЛА

Коханій дружині Тетяні та любому синові Всеволоду
на згадку про сходження, яке хотілося б
повторювати знов і знов


Коли співають «Ще не вмерла…»
і кожен згадує своє,
у мене в пам’яті Говерла
частіш за інше постає.

Частіш від див архітектури,
нехай це навіть Херсонес,
фортець середньовічних мури,
Софії злет на тлі небес.

Частіш від інших див природи,
нехай це Степу небозвід
вночі, моря, Дніпрові води,
полтавський влітку краєвид.

Усім дивам країни – шана,
та є найбільша висота…
Перед очима – Говерляна
стрімчаста й витоки Прута.

У серці, що не звикло спати,
посеред радощів і лих
живуть замріяні Карпати
й Говерла як перлина їх.

Для мене рідна Україна –
це образів яскравих ряд.
З них найстійкіший – ця вершина
як протилежність згубних зрад.
___________________________________________________
Цикл опубликован в научно-популярном ежеквартальном
журнале «UNIVERSITATES. Наука и просвещение»,
№ 2 за 2009 год, стр. 69-73


Цикл "Україна" Юрія Чернецького (м. Харків)
Скачати частину 1
Скачати частину 2

* * *

Наверх


Смысл Доброй Надежды

Посвящается сотрудникам
интернет-журнала "просто ПРАВДА"


Мир снова охватил кошмар средневековый:
воспрянул сатана, он так и норовит
побольше душ растлить, на дух надеть оковы
и царствие своё построить на крови.

Но верю: не грозят нам ни Содом с Гоморрой,
ни сонмы прочих бед мятущейся Земли,
покуда силуэт Софийского собора,
и мощный силуэт Успенского собора
Кремля,
         и силуэт Казанского собора,
и гордый силуэт Отечества-собора,
как прежде, русских душ встречает корабли!


* * *

Наверх


Стихотворение,
сотканное из противоречий

Уважаемому земляку-харьковчанину и соратнику-
антисталинисту Геннадию Яковлевичу Меднику


Свою малую родину не возвеличив
и не очень-то думая про земляков,
написал Коженёвский, покинув Бердичев,
«Сердце тьмы» и о «Фрейе Семи Островов».

Но в словах моих вы не ищите укора:
только Юзеф-младенец в Бердичеве жил,
а писателя звали уже Джозеф Конрад,
он судьбу себе сам, будто песню, сложил.

Впрочем, всё это я лишь умом понимаю,
а горячее сердце перечит слегка,
говоря, что не может быть родина – малой:
по природе, по сути она велика!


* * *

Наверх


Демократический
манифест

Дорогому соратнику, бесценному собеседнику
и соавтору Анатолию Петровичу Юрченко


Мы – не члены нахальных «элит»,
олигархи, коррупционеры.
Жить пришлось нам и впредь предстоит
с чувством скромной, стесняющей меры.

Все престижные «соцэтажи»
занял хам и над нами смеётся.
Остаётся нам «частная жизнь»,
в этой жизни любовь остаётся.

Только хам насмехается зря
за заслоном «секьюрити» плотным:
мы ведь помним урок Октября,
столько давшего массам народным.

И, к единству придя, сковырнём
многотысячеглавого гада…
Но при этом прошу об одном:
новых крови потоков не надо!

Есть другие приёмы сейчас,
мир иные нашёл инструменты.
Обескровливания у нас
роковые симптомы заметны.

Так давайте же будем мудрей,
чем охочие слишком до славы
бородатый немецкий еврей
и «кремлёвский мечтатель» картавый.

P.S. от редакции "пП": Убедительно прошу моих соплеменников
не заносить моего коллегу/друга/соратника Юрия Чернецкого в список
украинских антисемитов:
он наш настоящий и испытанный друг - антифашист.

Главред "пП" Вилен Очаковский, чистокровный еврей.


* * *

Наверх


Краткий курс новейшей отечественной истории

…Было хуже Богу моему
И больнее было Богородице…
Николай Гумилёв


Богу точно было не хуже,
Богородице – не больней:
с Октября – кровавые лужи
окаянных террора дней.

Пережили, пусть тяжело, мы
эти дни. Но возвратом бед
в год «великого перелома»
снова хрустнул страны хребет.

Разорвав культуры оковы,
в жажде яростной убивать
понатешились смердяковы.
И полны задора опять.

Убивать они не устали.
Подтверждает хор голосов:
коллективный товарищ Сталин
жив-здоров и к войне готов.

Да не к той, что начал бездарно,
подведя к обрыву страну,
а к войне с народом угарной,
вдохновлявшей так сатану.

И не спрашивайте: «Чего ты?
Эта страсть откуда взялась?»
Правда, страшно, что идиоты
столь упорно лезут во власть…


* * *

Наверх


К вопросу об уровне «поэтических» подборок,
опубликованных в «Литературной газете»
27 октября 2010 года

В храмах полян
пили, сорили –
вырвался пал,
смёл пол-России.
Владимир Пальчиков (Москва)

Неспешная речка Тошня –
деликатный отжим,
а бабы бельё полощут –
поди сдержи!
Ната Сучкова (Вологда)

Стоят, сполна всего помыкав
среди затоновской шпаны,
у бара «Золотая рыбка»,
торжественные как волхвы,
чернее угря Вася-Череп,
белее моли Ваня-Хан,
стоят в рождественский сочельник,
фанфурик делят пополам.
Та же вологодская Сучкова


* * *
Не сдерживайте «баб, полощущих бельё»:
о ближних ведь они заботу проявляют.
А караван идёт, хотя собаки лают.
Читатель – тот же пёс… Обидно, ё-моё!

Засилье жалких рифм, обилье странных слов
и мыслей дефицит – черты подборок этих.
На собственных, видать, опробовав на детях,
пииты слили их в «ЛГ». И – пир готов!

И Пушкина сразит подборка та, та, та…
И горько Гумилёв на свете том заплачет...
Умеют ли писать хоть где-нибудь иначе?
Что «на Москве» туфта, что в Вологде туфта!

ВЫРАЖЕНИЕ СОЛИДАРНОСТИ


Даже криминальные фигуры даны без осуждения, действительно,
это наша среда, куда от неё, в ней есть хорошее и не очень.
Из читательского отзыва на стихи Наты Сучковой

Кричала криминальная среда:
«Поэты, без меня вы – никуда!»
И, мастер поэтического слова,
её воспела юная Сучкова.


* * *

Наверх


Анне Горчилиной по случаю
публикации в «Литературной газете»
26 января 2011 года


В Вашем море для сердца полезна вода,
и читатели жадно в него окунаются.
До чего ж это здорово, что иногда
на страницах «ЛГ» и Стихи появляются!
И не надо писать, что «поэты ушли»:
их рождать сил хватает у Русской земли


* * *

Наверх


Путешествия по Италии
(К вековому юбилею итальянских циклов Блока и Гумилёва)

Лигурия

Ривьера-ди-Поненте


Граница на замке. Замок же – Вентимилья –
душой для всех открыт, честь делая стране.
   Здесь «Лошадиная фамилия»
   всегда на ум приходит мне1.

В обители цветов и музыки Сан-Ремо,
любому ясно, жизнь прекрасна и светла.
   Недаром жил здесь тот, чья премия
   покой у многих отняла2.

Когда-то от врагов летели пух и перья,
а ныне – так, одно название звучит…
   Премилый городок Империя
   хранит от прошлого ключи3.

Коль уж сюда попал, жизнь в общем удалась и
достоин ты такой изысканной среды,
   как живописного Алассио
   «Муретто»4, виллы и сады.

Не думаю сейчас о грозном оппоненте,
расслабился совсем, болтаю ерунду.
К дарящей радость (зло здесь пребывает в нетях),
   к тебе, Ривьера-ди-Поненте5, я –
   клянусь – не раз ещё приду!
______________________________________________________________________

1 «Милья» в переводе с итальянского – мили; в единственном числе миля – «мильо», так же пишется и звучит слово «просо»;
а от него и до овса недалеко. Вообще, да здравствует Чехов!
2 На своей вилле в Сан-Ремо провёл последние годы Альфред Нобель.
3 Тут в дошедшем до наших дней дворце родился выдающийся флотоводец и государственный деятель Андреа Дориа (1468–1560).
Кроме того, имперский (!) собор Сан-Маурицио – самый большой храм Лигурии.
4 Эта «Стенка» испещрена автографами таких знаменитостей, как Чарли Чаплин, Эрнест Хемингуэй, Тур Хейердал и другие.
5 Кстати, она является естественным продолжением гораздо (и, по-моему, незаслуженно) более известной Французской Ривьеры.


* * *

Наверх


Генуя

Проплыв сквозь столетия
дельфином шальным,
нас Генуя встретила
дождём проливным:
венетов6 увидела –
и хлынула злость…
На «Вилле правителя»
укрыться пришлось.

На пришлых история
уставилась вмиг
глазищами Дориа
с портретов стенных:
семейства почтенного
ряд ликов анфас.
Так Генуя-Дженова
глядела на нас.

Мне много Италия
дарила услад,
но память оставила
заглавным твой взгляд,
о, Великолепная7,
о, грустный дельфин!
Руси – белой лебеди –
тоске, болью слепленной,
сродни он, твой сплин.
____________________________________________________________
6 Так назывались племена, населявшие в древности северное побережье Адриатического моря, где расположена Венеция – вечная и более удачливая соперница Генуи, и так же (или венедами, вендами) в древнеримских источниках именовали славян.
7 Ит. «Суперба»; традиционное прозвание Генуи.


* * *

Наверх


Тоскана

Пизанское почти мемуарное

Возмечтав о шенгенской визе,
её раздобудешь, и вот –
  представь-ка – в древней Пизе
  встречаешь Новый год!
  Тут к «нашим» лезет в уши
  практически всегда
рискованных очень созвучий,
ну, скажем так, ерунда.

Беспорядок в глобальной погоде:
подходит к концу декабрь,
  а здесь весною вроде
  уж веет: кап да кап.
  Денёк довольно хмурый.
  Но, всё-таки дошедший,
чудесами Архитектуры
ты позволь упиться душе.

Давно тебя все оплакали,
умыли сонмище рук?
  На пьяцца дей Мираколи
  ты возродишься, друг!
  И если жил бездарно,
  то сердце окуни
или в вечные струи Арно,
или в набережных огни.

Вновь оживший и бесшабашный,
ты запомнишь на много лет
  сакраментальной башни
  тревожный силуэт.
  На уличном базаре
  еды с вином богов
купи, и великий Вазари,
в новой области подвизаясь,
будет гидом служить готов!


* * *

Наверх


Лацио

Папско-римские уроки


Если новых нет идей,
старые завяли, –
поезжай на виа дей
Фори Имперьяли.

Сохраняя тот же вид,
что во время оно,
там Траянова стоит
до сих пор колонна.

Только (знать, попутал бес)
в -надцатом уж веке
взял на верх её залез
папа прыткий некий.

Из Траянова ребра
очень даже просто
он апостола Петра
изваянье создал.

Средств на памятник на свой
минимум затратил
этот шибко деловой
поп-предприниматель…

Ну, а ежели взглянуть
на проблему здраво,
способ сей имеет суть
неплохую, право.

Те, кто смотрит сверху вниз
из веков тумана,
никогда не платят из
своего кармана.

Слава их – минутный дым,
а народ с улыбкой
обдирают, ставя им
памятник, как липку.

Чем уж, «умножая грусть»,
драть с безвинных шкуру,
заменяют лучше пусть
лишь верхнюю фигуру!


* * *

Наверх


Кампания

Неаполь


С Мировым океаном ладили,
верно гранью его служили
и зелёный костёр Ирландии,
и земля обеих Сицилий.

Королями здесь стали викинги,
покорившие эти страны, –
мореплаватели великие,
зауряднейшие тираны.

Побывал я недавно в Дублине:
дождь там чаще лил, реже – капал.
А теперь, многих муз возлюбленный,
привечает меня Неаполь.

Не видал никогда такого я:
ввысь возносятся горделиво
горы-замки средневековые
возле дивной чаши Залива.

На поверхность его лазурную
из лазури солнце лучится,
а над ним, напротив Везувия –
место-песня, Санта-Лючия.

Рядом – строгая, но прекрасная
(два начала волшебно слиты),
в сокровеннейшем – ренессансная
площадь-пьяцца дель Плебишито.

Я, заложник у мрака мутного,
раньше больше не пел, а каркал.
Проклинаю себя, беспутного,
возле жертвенника «Сан-Карло».

Но, взывая: верой и песнею
душу можно вырвать из хмари! –
к солнцу, в голубизну небесную
устремлён Святой Януарий.

В пику долгим векам-проказникам
до сих пор, друзья, как ни странно,
древний город остался праздником.
И останется, несмотря на!..


* * *

Наверх


Капри

Есть у памяти привкус горький.
Понял, стих обнаружив в ней, я,
что действительно «с Капри, с горки»8
очень многое в мире виднее.

Всё отстаивал, как фанатик,
мессианства методы яро…
Понял: в шею надобно гнать их! –
на вершине Монте-Соларо.

На неё поднявшись, мгновенно
вдруг прозрел в вопросе о вере,
понял: та лишь истинна вера,
кою принял брат мой Биберий9.

Осознал, что уровень гунна –
наступать на всё те же грабли.
Вот какой я сделался умный
на волшебном острове Капри!
____________________________________________________________
8 В. В. Маяковский.
9 Не слишком привлекательную во многих прочих отношениях личность императора Тиберия делает близкой автору приверженность культу горячительных напитков, за что он и получил своё прозвище (от латинского глагола bibere – выпивать).


* * *

Наверх


Помпеи: вопиющая к миру грубость


Тут ветры прошлого спели
песнь ужаса – гимн времён.
Весёлый город Помпеи
под пеплом был погребён,
забыт на долгие годы,
ровесникам не чета.
Лишь местность прозвали «Город»,
по-здешнему – «Ла Читта».

Не дан, Помпеи, комфорт вам
богами! Город отрыт,
и в нём, теперь даже в мёртвом,
опять беспечность царит,
туристов цикаден стрёкот,
руин макетны гроба.
И что нам его уроки?
И что нам его судьба?

Коровы прогресса вымя
сосать продолжаем знай.
Но предупрежденья имя:
«Помпеи!» – кричит сей край.
Прогресса темна основа,
полезен он не во всём,
к тому же – рода мужского.
Так вымя ли мы сосём?!


* * *

Наверх


Пестум


«Охота к перемене мест» нам
присуща – двигатель людей.
Вот греки: основали Пестум
вдали от Греции своей.

Как символ эллинской их веры
в полях Кампании стоят
два грандиозных храма Геры
и храм Цереры – меньший брат.

Вокруг – печальные руины,
а этих храмов песня, длясь,
меж нашей жизнью и старинной,
как мост, поддерживает связь.

Счастливая10 не стала раем.
Царил здесь тот же произвол.
Но поклониться приезжаем
народу, что сей град возвёл.

И, как душа всей панорамы
(о, «край лимонных рощ в цвету»!),
стоят торжественные храмы,
приумножая красоту.

Дай Бог подольше простоять им!
Мы знай читаем между строк,
а здесь – нагляден и понятен
Клио преподанный урок.
____________________________________________________________
10 Старинное прозвание Кампании.


* * *

Наверх


Снова Лацио

Встреча на Тибре


Мне видится Гоголь, по Риму бредущий
близ церкви Троицы-на-холмах11.
К нему приходящие «Мёртвые души»
всемирной Души обретают размах.

Она прилетает из горнего крова,
чтоб в лицах – подобии мутных зерцал –
Плюшкина даже или Ноздрёва
возвышенный свет её тихо мерцал.

Бесценна Вечного Города школа.
Прилежно учился в ней, а не форсил
от Бога восторженный хлопец Микола –
и сердце и ум невозвратной Руси.

Лишь он из начальной гениев тройки
шагал по священным Европы камням.
Но не итальянские – русские строки,
как двое других, адресует он нам!

Решительно скинув чужие обноски
и самостоянья познав благодать,
Пушкин, Лермонтов, Гоголь-Яновский
сподобились Русское Слово сказать.

И я, как за щит, всё за слово, за рифму
цепляюсь, от пошлости стрел заслонясь.
А Гоголь – укором и миру, и Риму –
крестную муку приемлет за нас.
____________________________________________________________
11 Тринита дей Монти. Автор отошёл от традиционного перевода «церковь Троицы-на-горах» не для углубления рифмы, а ради более точного отражения римских реалий.


* * *

Наверх


Тиволи: письмо к Татьяне


Не знаю, поступил учтиво ли,
но я, как плющ, тебя обвил…
На вилле д’Эсте ночью в Тиволи
вновь признаюсь тебе в любви.

Признанье слушает Италия,
и скепсис затаив, и грусть, –
страна не то чтоб очень дальняя,
но непохожая на Русь.

Вокруг – фонтанная симфония,
совсем «другие берега».
Мы тут с сыночком нашим поняли,
насколько ты нам дорога.

Ты пребываешь в отдалении,
на землях, русских искони.
Но мысленно опять колени я
перед тобою преклонил.

И так мелки все неурядицы,
и так прекрасен жизни сад.
Любимая, не всё наладится,
но он придёт – наш Ренессанс!


* * *

Наверх


Оптимистическая римская элегия


Да здравствует солнце, да скроется тьма!
А. С. Пушкин

Организм мой – он как из железа,
но когда постарею,
возвращусь я на виллу Боргезе
и пойду в галерею.

Там меня (как ни грустно, профана
и в рисунке, и в слове)
зачарует шедевр Тициана –
две Любви (иль Любови?).

Просияет не знающий меры
отблеск вечного света
в ликах и обнажённой Венеры,
и Венеры одетой.

Не к костру роковому тщеславья,
не к богатства жар-птице, –
к солнцу Истины властно заставит,
излечившись, стремиться.

Судьбы мира с моею судьбою
снова пересекутся,
и опять увлечёт за собою
невозможность Искусства.


* * *

Наверх


Снова Тоскана

Единственное – несравненной


Совсем бы заела тоска, но
есть, к счастью, на свете Тоскана,
три Града, три вечных сюрприза –
Сиена, Флоренция, Пиза.

Все бури души устаканьте
в Тоскане при помощи кьянти
из одноимённой провинции –
напитка творцов и провидцев.

Флоренция, эпос цветущий!
Всяк в мире сегодняшнем сущий,
как Рим и как детище дожей,
хоть раз посетить тебя должен.

Лечить боль сердечную надо
гармонией Боболи-сада.
А живописью чтоб упиться,
ждут жаждущих Питти с Уффици.

Тоскана, красот средоточье!
Твои чудеса, дни и ночи
в ста тысячах песен воспеты.
Здесь все мы на время – поэты.

Вселенная ваша бесценна,
Флоренция, Пиза, Сиена,
Ареццо, Ливорно и Лукка.
Да будет недолгою наша разлука!


* * *

Наверх


Эмилия-Романья

Болонья


Профессорам Болонского университета Стефано
Бьянкини, Франческо Привитере и Умберто Эко,
приоткрывшим для меня Италию


Болонья! Лгут глупцы про Европы закат.
Ведь будто гимны разуму и красоте –
десятки километров твоих аркад
и твой, первый в мире, Университет.

Эмилии-Романьи царица и дочь!
Ты лучшая во многом с незапамятных дней.
Завидовали папа, император и дож
твоей мастеровитости, хватке твоей.

И стрелы твоих башен взметаются ввысь,
хоть их к земле пытался пригнуть ураган.
И древняя Фельсина (вся планета, дивись!),
упрямо не сдаётся столетьям-врагам.

Исчез тебе начало положивший народ,
но памятник ему – славный город – стоит
и миру говорит, а точнее, поёт,
что может быть счастливой судьба Атлантид!


* * *

Наверх


Равенна


– Безумец! О Равенне – после Блока! –
когда-то б сонмы критиков взревели.
А нынче миром правят лежебоки
да Интернета мутные потоки,
утрачено критическое рвенье, –
и я пишу спокойно о Равенне.

Пишу о Ней, сумняшеся ничтоже.
Никто меня за это не осудит.
Полез в калашный ряд с суконной рожей –
и пользуюсь я ритмикой расхожей,
и подаю токай в простой посуде,
пренебрегая формой ради сути.

А суть таится в церкви Сан-Витале –
великом детище Юстиниана.
Пусть храм этот другие создавали
во славу Бога в творческом запале,
но только император неустанно
вершил Историю (удел титана).

Юстиниан, хочу тебе спасибо
сказать из третьего тысячелетья.
Твой давний подвиг придаёт мне силы,
твои деяния не сгинут в Лете,
твоя Равенна – вековечный символ
того, что есть и Свет на белом свете!


* * *

Наверх


Венето

Торчелло


Имя Торричелли, ясное дело,
знают многие благодаря пустоте.
А что нам известно об острове Торчелло?
Созвучие наводит тень на плетень.

Если пойдёте по именному пути вы,
вас ожидает полный провал.
Скажем, на Торчелло есть «трон Аттилы»,
а ведь Аттила никогда тут не бывал…

Но если речь завести нам по сути,
а не о названиях разных камней,
главное здесь – Санта-Мария Ассунта,
всё остальное прилагается к Ней.

Преодолевая страданье, и горе,
и боль, что таится в грядущих веках,
стройная, закутанная в синий мафорий,
стоит Богоматерь с Младенцем на руках.

Скукоживается обычных речей полова,
скудной повседневности развеивается дым,
когда на Торчелло в предчувствии Слова
пред ликом Богоматери Одигитрии молчим.

И с нами – Бог, дарит милость который,
и с нами – смиренье и паренье души,
стремящейся в Духа Святого просторы.
И каждый твердит про себя: «Да, жив!»


* * *

Наверх


Бурано


Теперь уже, к великому сожалению, – памяти
прекрасного человека, известного учёного-социолога
Алексея Игоревича Навроцкого, который к совету
автора не прислушался…

Проклинать судьбу – рано.
Чтоб развеять скуки туман
без «экстрима» жизни буранной,
поезжайте на остров Бурано
разноцветные зреть дома.

Мэр-романтик здесь был, чья победа
стоит Исса и Гавгамел.
Мир указов подобных не ведал:
житель чтобы цвет дома соседа
ни один повторять не смел!

Уникальность этого места,
друг-читатель, я разжевал:
явный случай Парижа и мессы.
А ещё тут в продаже имеются
Потрясающие Кружева.

Да, видать всё в гробу – рано.
Мир – не только кучи дерьма,
как и люди не все – бараны.
Есть на свете и остров Бурано:
разноцветные там дома!


* * *

Наверх


Мурано


Что слава? Жалкая заплата…
А. С. Пушкин


Слава – право же, мура, но
многие живут для позы.
А на острове Мурано
стеклодувы-виртуозы
платят дань труду и поту.
Ошалевший кот учёный,
наблюдал я их работу
изумлённо, восхищённо.

В параллель кумирням чуда –
и «Сан-Карло», и «Ла Скале» –
перед нами (как?! откуда?!)
вдруг шедевры возникали.
Путь к ним детище Европы –
память цеха сохранила,
извлекая ценный опыт
из истории горнила.

Пусть Мурано скрыт порою
пеленой густой тумана,
но урок его не скроет
даже «неббья венецьяна»12:
слава – право же, мура! И
это не пустая фраза:
светом вечности играет
с острова Мурано ваза…
____________________________________________________________
12 Венецианский туман (ит.).


* * *

Наверх


Леньяго: раздумья на родине Антонио Сальери


Далеко мне до Моцарта: он гениальный был малый,
ну, а я хоть талантлив ли? Мне – неизвестен ответ.
Но и ты, мой Сальери, лишь копия с оригинала,
да притом очень бледная – гаденький псевдоэстет…

До чего же ты зол! И, стремясь расцветить свою бледность,
щеголяешь набором пустых иноземных словес,
из которых любимое самое – амбивалентность.
А по сути ты – бес, Достоевским ощипанный бес!

Был ославлен молвой ни за что настоящий Сальери,
но реальность жестокая, вечный синдром – сальеризм.
Что ж, трави, мой Сальери, однако, в звезду свою веря,
помни про «несовместность» (сошлюсь на Его афоризм).


* * *

Наверх


Падуя (из Габриеле Д’Аннунцио)


Замечательному человеку, прекрасной женщине и видному
учёному-социологу Ольге Дмитриевне Куценко


Нет, не капеллою семьи Скровеньи,
в чьи стены юная душа летела
в мечтах, чтоб увидать титана дело 1
и умолять: «Остановись, мгновенье!»;

не церковью с твореньями Мантеньи, 2
не всадником работы Донателло, 3
на бренный мир глядящим охладело,
весной той любовался в восхищеньи.

О, нет: тенистой Прато делла Валле4
не статуи, а ласточки и вязы,
природы снова пробуждённой виды

меня любовным жаром обдавали,
как если бы весной зеленоглазой
был увлечён я в глубь садов Армиды.

________________________________________________
1Цикл фресок Джотто ди Бондоне, гениально живописующих историю Христа и Богоматери.
2 Кьеза дельи Эремитани.
3Мощный памятник кондотьеру Гаттамелате, стоящий на площади перед пышной, грандиозной
(восемь куполов и две колокольни!) базиликой Сант-Антонио.
4Прекрасная площадь овальной формы, обрамлённая каналом с восемью десятками мраморных
статуй по берегам.


* * *

Наверх


Ломбардия

Кремона: апофеоз Антонио Страдивари


Главному дирижёру симфонического оркестра
Харьковской областной филармонии
Юрию Владимировичу Янко


Живём привычно в страдном мы угаре, и
ни добрый дух нам не «гуру», ни бес.
Но кто услышал скрипку Страдивари –
тот удостоен милости небес.

Ломбардии душа неугомонная
знай пела в пику разным крикунам.
Вовек благословенна будь, Кремона,
за то, что подарила скрипку нам!

Дано растапливать вам лёд апатии,
улыбку вызывая и слезу,
о, чудо-скрипки Николо Амати
и славного Гварнери дель Джезу.

Но скрипки Страдивари – откровение,
вошедшее в сегодня из вчера,
как падуанский Божий дар Скровеньи
и «куполоне» римского Петра.

Давно почил блистательный Антонио,
но славят Мастера и звук и стих.
И много, много душ ещё затронет,
способствуя рождению Гармонии,
творец
        созданий пением
                  своих.


* * *

Наверх


Миланское безапелляционное


«Ну, как вам «Тайная вечеря»
великого Леонардо?»
Ответить, пожалуй, нечего:
уж очень вопрос бездарный…

А «как мне» проблески гения
по серым, унылым будням?
И «как мне» счастья мгновения,
что дарят отраду людям?

А «как мне» любви спасительный,
горящий во мраке факел?
И вам ещё удивительно,
что я перед ней заплакал?!

Пред этой картиной вечною,
которой страшится скверна.
Да как мне «Тайная вечеря»?
Она Судьбе соразмерна!


* * *

Наверх


Возвращение

Разговор с чёрным человечком


Я тебя повстречал, возвращаясь из дальних краёв.
Ты всё тот же по сути гнилой, человечек мой чёрный.
К нашей русской культуре всё крепнет твоя нелюбовь,
только имидж добавился новый – тоскливо-учёный.

В чёрном деле своём несомненно ты заматерел,
знай твердящий одно: оньи раньо, мол, а ун гваданьо…13
Ты в беседе послал в меня сотни отравленных стрел.
Но напрасны твои, человечишко чёрный, старанья.

Не хочу умирать – и не буду хотеть, не проси.
Вам нескоро гулять на моей или Родины тризне!
Я – последний поэт тяжело заболевшей Руси –
стану первым поэтом Руси, возвратившейся к жизни.
____________________________________________________________
13 Начало итальянской пословицы, в буквальном переводе гласящей: «Каждый паук имеет свой заработок и не жалуется».


* * *

Наверх


Вступление к поэме
«Даниил Галицкий»


Привыкли мы издревле жить уныло,
всё на людей и на судьбу сердясь.
Да не таков был Галицкий Данило –
весёлый, энергичный, мудрый князь.
Ему посвящена моя поэма.
Застряли в смутной, муторной поре мы.
Тоскливо, скучно, грустно на Руси,
болотисты и время, и пространство;
но поскорее нам из их трясин,
друзья, сегодня надо выбираться.

Ещё напомню истину одну
народам и стоящим у штурвала:
бывало и похуже в старину,
гораздо хуже в старину бывало!
Однако же мы справиться смогли,
войдя в число тех государств Земли,
которые у Робертса в почёте,
создавшего весьма толковый труд1:
не пожалеете, коли прочтёте.
Но о другом хочу сказать я тут.

История Отечества – предмет мой,
родимой евразийской стороны:
её богатства дивны и несметны,
её пути поэзии полны.
А нашей славной не ценить культуры
способны только дураки и дуры,
которым между трусами житьё,
как написал Тургенев гениально2.
Теперь повествование своё
продолжу я о горне с наковальней.

Руси веками закалялась сталь.
Хребет сломать нам, как врагам заклятым,
пытается сегодня шваль не та ль,
которую добили в сорок пятом
с союзниками вместе мы? Она,
как прежде, злобы яростной полна.
А первый этим «крестоносцам» рыло
начистил для души, не для похвал,
он, мой герой – князь галицкий Данило,
нахалам по сусалам надавал!

Читателей я сразу подготовлю
к тому, о чём пойдёт в дальнейшем речь:
князь поощрял ремёсла и торговлю,
стремился в войнах люд простой сберечь,
и грозным слыл воителем недаром,
пребольно щёлкнув по носу татарам
(ах, если бы нас Миндовг не подвёл!),
и много чудных городов построил…
Короче, Даниил до нас дошёл
в заслуженном им образе Героя.

Не слишком ли возвышенно о нём
пишу? А как же: «Не создай кумира!»?
Я не любитель ни играть с огнём,
ни суть в речах топить, болтая мило.
Кумира ж не творю и не творил.
Был вовсе не безгрешен Даниил –
в хорошем и плохом дитя эпохи.
Мы все во времени своём живём.
Но у эпохи есть и львы, и блохи.
Так вот, Данило Галицкий был львом!
____________________________________________________________
1 Речь идёт о самой популярной в мире книге по всеобщей истории: J. M. Roberts “The New Penguin History of the World”. Fifth edition (2007): Updated and revised by Odd Arne Westad.
2 См. стихотворение в прозе И. С. Тургенева «Дурак».

* * *

Наверх


Природозащитное, или
Почти что сотню лет спустя


Не по залам и по салонам
Тёмным платьям и пиджакам –
Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам.
Николай Гумилёв

Для «гнилого интеллигента»
быть поэтом – как приговор.
И пишу я стихи зачем-то
плюс неведомо для кого…

Да, призвания неизбывность
подтолкнёт – и поэт творит.
Только типа драконов живность
вся по клеткам плачет навзрыд.

Мы лишили её свободы,
а Чуковский – он утопист.
Из остатков дикой природы
лишь ветров актуален свист.

Есть, конечно, ещё цунами.
Облаков же с ужасом ждём:
вдруг подшутят они над нами,
разразясь кислотным дождём.

Реки или пообмелели,
или высохли вообще.
Лишь мечтаем о «дикой щели,
утонувшей в густом плюще…»

Лишь одно умеем мы, гады:
по природе тризны справлять
да известных слёз водопады
о судьбе её проливать.

Что-то нынче я слишком лютый…
Прерываю стихов ручьи,
вопрошая: а правда, люди,
порожденья мы с вами чьи?!

* * *

Наверх


Букет предпраздничных
четверостиший



1. Сотрудникам редакции интернет-журнала "просто ПРАВДА"

С Новым годом! С Рождеством Христовым! И
вам желаю быть весьма здоровыми,
радостей, успехов и удач.
Ваш Пегас пускай несётся вскачь!


2. Полемическое

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда…
Анна Ахматова

Хоть с классиком спорить и не с руки,
всё ж, Анна Андревна, «пойду на вы»:
из сора растут стихи-сорняки,
стихи-цветы растут из любви!


3. И сразу же – о любви

Любовь должна быть и мерилом, и целью,
она – и «проверочка»1, и отрада, и честь.
С человеком и любовью – как с Христом и Церковью:
«Тайна сия велика есть…»


4. О силе искусства

Ну, всё абсолютно тебя задолбало,
мечтаешь подохнуть как можно скорей…
Но вдруг вспоминаешь «Средь шумного бала…» –
и снова сюжет и хитрей, и добрей.


5. О пользе внимательного чтения

Не абсолютизируйте цитату,
друзья, про «славу – жалкую заплату»:
ведь и про «жажду славы и похвал»
не кто иной, как Пушкин, написал!


6. Наивно-оптимистическое

Повсюду нелёгкая жизнь у народа,
подобно вулканам бурлят племена…
Но светлая магия Нового года –
всех точно излечит и сдружит она!


7. Электорально-социологическое

Подошалев от «выборов»,
не лезьте в Маркса сдуру:
читайте братьев Веберов
и Хабермаса Юру!


8. Сугубо литературоведческое

Скажу, отбросив околичности:
хотя объект и не противен,
подобно прочим культам личности,
культ Пушкина – непродуктивен!


9. В бороде уж седина, а буянит дядька…

На Лидию нисколько не в обиде я:
пускай другому улыбнулась Лидия,
но свет её улыбки тем не менее
мне тотчас же улучшил настроение.


10. Алогично-жизнеутверждающее

Оглянулся на день пережитый:
нету яркого в нём ни шиша.
И у власти опять паразиты…2
Только всё-таки жизнь хороша!


11. Всем соотечественникам

С Новым годом! С Рождеством Христовым!
И вам желаю чаще быть здоровыми,
чем больными, счастья и любви.
Труд и быт ваш – Бог благослови!
____________________________________________________________
1 Та, которая стала символом благодаря великой фразе Григория Горина; см. фильм Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово».
2 Извините, погорячился.

* * *

Наверх


Ну, очень самоуничижительный сонет


У олигархов и велик улов,
и мясом плов обильно нашпигован.
А я всего лишь повелитель слов –
полезных в малой степени фиговин…

У гоститанов и велик почёт,
и в банке счёт велик – под стать почёту.
А мне знай душу горечью печёт
да за народ обидно, идиоту…

У борзописцев и велик тираж,
и мощен раж поклонников, поклонниц.
А мне милей Парнас (пустяк гора ж!),
и в пятьдесят я – шалопай-гасконец…

Но всё ж герой великого Дюма –
не то что рой безликого дерьма!!!

* * *

Наверх


Поздние прозрения (1983–2011)


Лучше, чем никогда


Пожалуй, раскумекать
реальных шансов нет
на все вопросы века
немедленный ответ…

Апокрифически-орфоэпическое


Пусть я марксизм и блюду,
давняя бродит обида:
Фрейд, ну зачем ты либидо
выдумал нам на беду?!

Тоскливая диалектика


Привык формулировать мысли добротно я.
Вот и сегодня скажу не шутя:
«культа личности» сторона оборотная –
это типичной личности культя.

Игра ослов


Прочту таблоид свеженький и, вымыв
усердно руки: «Да,– скажу,– права ты,
жена: до чёрта нынче… псевдонимов!
И псевдонимбов тоже многовато…»

О десталинизации в Российской Федерации


Искать ответ неужто перестали
мы на «загадки» Чудища Усатого?
Давно, друзья, понять пора, что Сталин –
не сфинкс, а сВинкс столетия двадцатого!

* * *

Наверх


МОНОЛОГ УКРАИНСКОГО ВЕТЕРАНА

(услышанный ещё в 1975-м – юбилейном, советском году)


Да, года слёзы вытерли, раны ныть перестали, но
предвоенный реликтовый свой наив не верну…
Ни наследникам Гитлера, ни наследникам Сталина
не отдам ту Великую, ту святую войну.

Хоть война – кровь кровавая и с избытком в ней грязи, но
воевали мы здорово ради жизни страны,
воевали со славою, как преемники Разина,
и Сирко, и Суворова, как Союза сыны.

Украинцев же – давняя, та, казацкая пламенность
выделяла разительно. Только вот всё равно
вождь верховный и вождики называли хохлами нас,
знай твердя поучительно о «России родной».

А давно ли «вожди» её, нашу Русь, растоптали и
чернь на лучших науськали, паханы лагерей?!
И теперь вот Россиею, над обрывом поставленной,
вновь клялись они – русские, и грузин, и еврей…

Но сражались мы яростно, малодушья не ведая,
и плевали на гадости этих «мудрых вождей».
В битвах древо и я растил нашей общей Победы и
пью сегодня до дна, друзья, за Её юбилей!

Окончено 28 апреля 2011

* * *

Наверх


Баллада о Победе


Там, где волны Балтики шумят,
в мирном небе свет с востока рдел.
И солдат ненужный автомат
на плечо надел.

Тишиной – ну, просто проливной! –
был он (да, банальность) оглушён
в мире, искорёженном войной,
чересчур большом.

В ночь незабываемую ту
окончательно врага поверг,
защищая жизни красоту,
тихий человек.

Бился он нещадно, ибо знал:
сам собою не исчезнет вдруг
по несчастью в дом заползший к нам
огненный паук.

Не сыграет страшный враг отбой
и назад в свой рейх не уползёт,
если кто-то, жертвуя собой,
не накроет дзот,

если в бурю яростных атак
не пойдут Отечества полки,
согревая всё-таки в мечтах
нежности ростки…

Там, где волны Балтики шумят,
положив войне за Русь предел,
дед ещё горячий автомат
на плечо надел.

Верил он наивно в торжество
нежности с любовью на земле.
Эта вера давняя его
ожила во мне.

Да, сюжет и нынче непростой,
только знаю я наверняка:
мир излечен будет красотой!

Правда, через многие века.

* * *

Наверх


О природе насекомого антисемитизма:

(Двуязычный трактат)


РЕМИНИСЦЕНЦИЯ-1


Еврей – повсюду! – больше, чем еврей:
он символ зла вселенского старинный,
который служит в качестве перины
для скудоумья разных упырей.

ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ


Антисемитским диким бредом
«поэт» с «писателем»-соседом
фонтанно брызжут. Ну, дела!
Казалось раньше: муз полпредам,
им пошлости синдром неведом.
А на поверку – два осла…

* * *

Для Кровососа тёмный лес – рифмовка,
«вопрос еврейский» – тоже тёмный лес.
В итоге и рифмует он неловко,
и рассуждает, как бурсак-балбес.

РЕМИНИСЦЕНЦИЯ-2


«Еврейской крови нет в крови моей»,
хотя кичиться этим вряд ли стоит.
Но для антисемитов я – еврей!
Ведь каждый член их кодла – фашизоид.

ПРО ФІЗІОЛОГІЧНУ СПЕЦИФІКУ АНТИСЕМІТІВ


Комашиному ксенофобському кодлу присвячується


Антисеміт – істота глупа.
Найбільше ж дурість викрива
те, що в людини – голова:
воно в антисеміта – дупа!

Ещё раз о насекомом антисемитизме


Да, мошка – это всё же не орлица…
Прибегну, господа, к её же тропу:
не прекратит гундеть – пусть ей вонзится
звезда Давида «сюрикэном» в ж…!


* * *

Наверх


Палачам от Интернета


Доныне адекватно не воспета
когорта сих «писателей» лихих.
Мой стих – о вас, подонки Интернета,
под «никами»* казнящие других.

Добро бы красоте слагали гимны,
Любви всевышней** прославляли свет…
Так нет: всё льёте грязь вы – анонимны,
как ярость черни разных «смутных лет».

Да, Мирового океана «Сети»
создатель Новый Свет для нас открыл.
Но тошно по старинке в «новом» свете
существовать среди никчёмных рыл.

Ведь человек – велик ли, невелик ли –
имеет недостатки, но и честь.
А вы клопами в Интернет проникли,
и как теперь не дать себя заесть?

30 июня 2011

____________________________________________________________
*) Обращаю внимание уважаемых Читателей на то, что дальше это словцо сознательно обыгрывается.
**) «Любови всевышней» посвящена новелла замечательного украинского писателя Грыгора Тютюнника «Три кукушки с поклоном».

* * *

Наверх




* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

46